Читаем Никита Никуда полностью

- Отойди, Константин. Как я уже сказал, а вы не поняли, город волнуется. Слухи о белогвардейских сокровищах возмутили весь этот планктон. Один философ прознал и разнес, как Евангелие от Лукавого. Болтун - находка для находчивого. Одиночки и полчища штурмуют леса. То и дело эта темная тема всплывает. Весь этот гул отдается в недрах. Слышали, нас недавно тряхнуло? Я понимаю, народу чудес хочется. Кормушка пуста. От свободы только обида осталась. В вашей власти все это пресечь. А тут еще монеты всплыли не с моим профилем. Такие монеты я уже видел лет восемь назад. У одного геолога. Вот и поперли в леса, состязаясь в быстроте членов. Рабочие коллективы, друзья детства, теряя рассудок в этом лесу. Мои же коллеги по легальному бизнесу (нелегальным-то я ни с кем не делюсь). Вы не представляете - мэрия, и даже милиция снаряжает отряд. Того и гляди, отыщется еще сыщик, который поспеет к казне вперед нас. Знакомый вам Семисотов совался, сняв с дежурства пожарное подразделение и четыре машины. Он, конечно, матерый майор, но и у пожарных дело не выгорело. Но эти-то хоть вернулись. А многие уходят туда на денек-другой и пропадают полностью. Во всем мире растет смертность от сердечно-сосудистых заболеваний, и только в России - от медведей и змей. - Он помолчал, скорбя. - В целом эти бойскауты не очень меня беспокоят. Ни Семисотов, хоть и петух опытный, ни Людка Ханум-Хана, знаете, вероятно. Опасная женщина в каком-то смысле. Нет, тут кто-то еще действует, и таким тайком, что никак не удается выявить. - Неявно, но чувствовалась в его словах озабоченность, и даже, как мне показалось, суеверный, а потому опасный страх. - Я убиваю время, чтобы делать деньги, ты тратишь деньги, чтобы время убить. Ну, зачем тебе деньги, Челкаш? Спустишь их в казино. - Казино? Странно как он узнал про эту мою особенность, я эту страсть даже от самого себя скрывал. - А я начеканю монет с моим профилем. Раздам тем, кто со мной. Курятников комфортабельных понастрою. Чтобы куры были не только вкусны, но и прекрасны. Полезно-прекрасное, прекрасно-промышленное производство провизии для всей страны. Расширю ассортимент галльскими курочками. Спросите у простого народа: нужно ему это? Нужно! Народу - кесарево. Народ надо кормить, они ж без меня - сироты. В городе сыро от сиротских слез. Город без меня, как всадник без головы - несется, не разбирая пути, а вдруг впереди пропасть или стена? Вот вы сетуете: не щедр. Сначала нужно быть очень жадным, чтобы быть очень щедрым впоследствии. Курица - строптивая птица, птичьим болезням подвержена. И только когда о ней заботу проявишь, начинает золотые яйца нести. А на мне ведь еще мусорганы. Чиновничество и санпиднадзор, менты и мытари. ЧМОН - части милиции особого назначения. А я ведь и налогоплательщик еще: содержу державу. А еще конкуренты поднялись на эпидемии птичьего гриппа. Да и эти вот, - он кивнул на собственных сослуживцев, - третий год без отпуска. Рвутся в субтропики. Мало им пальмы в этом углу.

- Вот и обратитесь к народу. Может, вам беднота отвалит от своих щедрот, - сказал я.

- Зря вы со мной так. Человек смертен. Кай - человек. Значит, Кай смертен. Знаком вам такой силлогизм? Могу другой предложить. Вы смертны. И находитесь в наших руках.

Значит, вы мучительно смертны. Не лезь на рожон, майор. Надо умирать с умом. Мне один статский советник такой статский совет дал.

Я соображал, чем все это для меня обернется, пока он слагал свой силлогизм. Ей-богу, я не знал, как поступить, решив, тем не менее, сколько возможно дольше противиться насилию над собой.

- Всякий человек смертен. Но не всякий человек - Кай. - Не знаю, откуда во мне возник такой афоризм.

- Силлогизм остается в силе при любых значениях средней посылки, - сказал Кесарь после недолгого недоумения, вызванного моим сомнением в моей же человечьей участи. - Знаете, метр есть мера многих вещей. Мне ничего не стоит упрятать вас на два метра вглубь. И отдалить вашу судьбу на метр в моей власти. С вашей или Божьей помощью я добуду казну. Но лучше, если все-таки с вашей, лучше - для вас.

- Что это вы о Боге заговорили. Духовность пошла в рост?

Он нахмурился. Сменил выражение лица на враждебное. Место, где быть улыбке, занял оскал. Очевидно, и он от меня не меньше устал. Меня хоть моя неблестящая перспектива взбадривала.