Читаем Никаких обязательств полностью

Колокольчики тревоги, что звонили где-то в глубине его сознания, давно умолкли, осознав всю бесполезность своих призывов. Ни за какие блага в мире Саймон уже не мог бы остановиться, одуматься, повернуть назад. Их с Дженифер словно окутывало незримое облако напряженной чувственности, и он знал, твердо знал: закончить эту ночь им суждено в постели, вместе.

В начале третьего они танцевали очередной вальс, когда Дженифер вдруг подняла на него затуманенный взгляд.

— Саймон, спасибо тебе.

Ее гибкое тело прижималось к нему, двигалось в едином с ним ритме, и по жилам Саймона все сильнее растекалось пламя.

— За что?

— За то, что пригласил меня сюда. — Она лукаво улыбнулась. — Точнее, за то, что заставил меня сюда приехать. И за то, что так заботишься обо мне весь вечер.

— Что, позволю заметить, не слишком сложная задача.

— Я не шучу! — с внезапной страстностью произнесла Дженифер.

— По-моему, нам пора домой, — хрипловато промолвил он.

Молодая женщина поглядела на него сквозь ресницы.

— Почему? Потому что у меня устали ноги от босоножек на шпильках?

— Нет. Потому что этот галстук душит меня.

— Если поможешь мне избавиться от туфель, я помогу тебе избавиться от галстука.

— Лучшего предложения я в жизни своей не слышал!

— Надеюсь, — улыбнулась она.

Дорога до дому прошла в молчании. Казалось, в полутемном салоне потрескивает электричество и то и дело проскакивают искры — так велико было напряжение страсти между молодыми людьми.

Войдя в прихожую, Саймон подхватил Дженифер, на руках отнес в свою спальню, усадил на кровать и, опустившись на колени, снял с нее босоножки. Точеные щиколотки так и манили припасть к ним губами. Он поддался искушению — и ощутил, как Дженифер ласково коснулась рукой его волос.

— Клянусь чем угодно, во всем свете сейчас не найти мужчины счастливей меня, — прошептал он.

Губы ее прильнули к его губам — и началось то, о чем Саймон мечтал так долго и страстно. Едва ли хоть один из них помнил, как они разделись, так велика была сила обуревающего их желания. Сжимая в объятиях обнаженное тело подруги, Саймон мог думать лишь об одном: как доставить ей максимальное наслаждение, вместе с ней воспарить к вершинам блаженства. Дженифер откликалась на его ласки с не меньшим пылом, щедро даря себя возлюбленному, отбросив всякую стеснительность и скованность. Оба упивались близостью друг друга, как истомившиеся от долгой жажды люди — первыми глотками прохладной родниковой воды… И очень скоро темноту спальни наполнили крики экстаза.

Саймон лежал, не в силах отдышаться. Странное дело — в момент наивысшей страсти он чувствовал себя таким полным жизни, как никогда прежде.

— Быстро же мы, однако… — пробормотал он, не желая сейчас анализировать непонятное ощущение.

Дженифер потерлась щекой о его плечо.

— У нас вся ночь впереди.

— Вся ночь, — с жаром произнес Саймон. — Вся неделя. Весь месяц. Дженифер… не уезжай завтра. Останься со мной.

— Хорошо.

Он не ждал столь легкого согласия.

— Вот так все просто?

— Да, просто. Ведь тебе нравится то, что происходит между нами в постели, правда?

— «Нравится» — не то слово. Дай мне еще пять минут отдышаться, и я докажу тебе это на деле. Дженифер, ты вошла в мою плоть и кровь, как будто стала со мной единым целым. Я не могу насытиться тобой, мне нужно все больше и больше.

— И со мной то же самое, — тихо произнесла она. — О, Саймон, будь со мной, будь со мной снова и снова…

— С наслаждением, — севшим от страсти голосом прошептал Саймон.

А дальше слова были уже не нужны.

Дни и ночи сменяли друг друга, текли непрерывным потоком, сливаясь в сладостные недели. Дни Саймон проводил в театре — столь же собранный, работоспособный и деятельный, как всегда. Он вкалывал, как вол, на репетициях, с неизменной эффективностью решал все деловые и финансовые вопросы, вел переговоры, касающиеся предстоящих гастролей. Словом, был таким, каким привыкли видеть его коллеги.

Ночи же проходили в упоительном дурмане. Саймон занимался любовью с Дженифер, засыпал в ее объятиях, а проснувшись, слушал ее ровное дыхание, видел рядом с собой доверчивое, беззащитное лицо. И ему казалось, что так было всегда. Он уже с трудом представлял время, когда спал на своей широкой кровати один.

Но две эти сферы его жизни никогда не пересекались. Он не обсуждал с Дженифер никаких рабочих проблем, не брал ее на репетиции, не знакомил с товарищами по работе. И пусть ночная половина его жизни теперь была насквозь пронизана божественным безумием, дневная часть по-прежнему строго подчинялась одному-единственному богу — здравому смыслу.

Саймон и сам не заметил, как прошли почти три недели. И вот однажды вечером, подъехав к дому, он не поверил своим глазам. Строгий, чтобы не сказать суровый, фасад особняка был обезображен гирляндами воздушных шариков самых ядовитых расцветок. Вырезанные из фанеры и ярко размалеванные фигурки Арлекина с Коломбиной держали большой плакат с надписью: «С днем рождения, Саймон!».