Читаем Нибелунги полностью

Однако короля поддержали Хаген, Фольгер и несколько придворных, допущенных на совет. Петроний остался в меньшинстве. Впрочем, он ожидал подобного исхода дела: Кримхильда должна стать женой Агинмульда, потому как это выгодно королевству.

Гернот и Гизельхар приказали седлать коней и отправились на прогулку по предместьям города. Юношам не хотелось попадаться на глаза Кримхильде, ибо всё равно они не смогли бы сдержаться и поведали бы сестре об уготовленной ей участи.

Гунтар отправился в покои матушки. Та же ожидала сына с нетерпением и, когда тот появился, тотчас приказала компаньонкам удалиться.

– Как прошёл совет? – с деланным спокойствием спросила королева-мать, усаживаясь на мягкую скамеечку.

Гунтар нервно прохаживался по комнате, не решаясь начать разговор. Наконец он ответил:

– На совете обсуждался вопрос о предстоящем замужестве Кримхильды…

Утту затрясло мелкой дрожью. Превозмогая гнев и волнение, она спросила, нарочито подчёркивая свою неосведомлённость:

– И кто же избранник моей дочери? Отчего мне ничего не известно о нём?

– Король лангобардов Агинмульд…

Утта почувствовала, что глаза наполняются слезами.

– Вероятно, ты руководствовался политическими соображениями?.. – срывающимся голосом спросила она. Гунтар лишь кивнул в ответ. – Ты уже написал ответное послание лангобарду?

– Ещё нет… Вечером продиктую секретарю, посланник отбудет из Ворбетамагуса только завтра утром.

Неожиданно слёзы на глазах королевы-матери чудесным образом просохли. Красивые серые глаза (их унаследовала Кримхильда) расстроенной и разочарованной женщины приобрели оттенок иберийской стали.

– Надеюсь, у твоих гостей останутся самые лучшие впечатления о Бургундии, – жёстко произнесла она и поинтересовалась как бы невзначай:

– Когда ты намерен поговорить с Кримхильдой?

Гунтар пожал плечами.

– Я думал, что это сделаете вы, матушка… – признался он.

– Хм… Хорошо, если тебе так угодно, – Утта проявила удивительную сговорчивость. – Но думаю, что следует несколько повременить.

– Зачем? Что это даст?

– Да мало ли что может случиться… – неопределённо ответила та. – Вдруг к ней посватается сам Аэций Флавий?

Гунтар не понял издевки и попросту ответил:

– Он любовник Галлы Плацидии, матери римского императора.

– Жаль, уж его-то я была бы рада видеть в зятьях, – продолжила Утта всё тем же едким тоном. – Кстати, лангобарды намереваются возвращаться прежней дорогой?

– Точно не знаю… А что?

– Я хотела передать с ними письмо своей двоюродной сестре в Констанцию… – совершенно невинным тоном ответила Утта.

– А Ульрике! – воскликнул Гунтар. – Ты по-прежнему ведёшь с ней переписку?!

– Да, что ещё остаётся стареющей женщине? Вышивание, прогулки по саду и переписка…

– Пиши письмо, я передам его Альбоину, посланнику лангобардов, он непременно доставит его Ульрике в обмен на тёплый приём. Так ты обещаешь поговорить с Кримхильдой?

– Непременно, но позже… – с деланым спокойствием произнесла Утта. – А теперь, с твоего позволения, я хотела бы приступить к написанию письма.

Гунтар поклонился матери и покинул её покои.

В этот день Утта написала два письма для Ульрики. Одно, которое она намеревалась передать ей официально с лангобардами, содержало лишь общие слова, а другое… Содержание письма выражало отчаяние. Утта не скрывала своих чувств и вполне могла довериться Ульрике. Когда-то много лет назад юные сёстры были дружны и доверяли друг другу сокровенные тайны. Затем одна из них вышла замуж за короля Бургундии, другая – за полководца алеманов. Обе были счастливы в супружестве, виделись крайне редко, но регулярно переписывались, потому как почта на римских дорогах была налажена отменно. Несмотря на то что годы неумолимо шли вперёд, женщины сохранили тёплые воспоминания о прошлом и были готовы оказать друг другу помощь.

Поэтому Утта открыла душу в письме своей сестре: