Читаем Незнакомец в зеркале полностью

— Не представляю себе. — Она теснее прижалась к нему. — Тоби, расскажи мне про Каннский кинофестиваль. Я ни на одном еще не была.

— Это просто толпа ловкачей, которые съезжаются со всего мира, чтобы продавать друг другу свои паршивые фильмы. Это самое большое мошенничество в мире.

— Ты так говоришь, что становится интересно!

— Да? Вообще-то это действительно интересно в своем роде. Там полно всяких персонажей. — Он с минуту изучающе смотрел на нее. — Тебе в самом деле хочется поехать на этот идиотский кинофестиваль?

Она быстро покачала головой.

— Нет. Мы поедем в Палм-Спрингс.

— Черт возьми, в Палм-Спрингс мы можем поехать когда угодно.

— Правда, Тоби, это не имеет значения.

Он улыбнулся:

— Знаешь, за что я тебя так безумно люблю? Любая другая женщина стала бы приставать ко мне и проситься на фестиваль. Тебе до смерти хочется поехать, но разве ты говоришь хоть слово? Нет. Ты хочешь поехать со мной в Спрингс. Ты уже аннулировала наше согласие?

— Еще нет, но…

— Не делай этого. Мы едем в Индию. — Его лицо приняло озадаченное выражение. — Я сказал «в Индию»? Я хотел сказать «в Канны».

Когда их самолет приземлился в Орли, Тоби вручили телеграмму. Его отец скончался в клинике. Тоби не успевал вернуться на похороны. Он распорядился, чтобы к клинике пристроили новое крыло и назвали его в честь родителей Тоби Темпла.

В Канне собрался весь мир.

Здесь был Голливуд, и Лондон, и Рим, перемешавшиеся в одной великолепной многоязычной какофонии, снятой в системах «Техниколор» и «Панавижн». Кинематографисты со всего света стекались на французскую Ривьеру с коробками грез под мышкой, с мотками целлулоидной ленты на английском, французском, японском, венгерском и польском языках, которые за одну ночь должны принести им богатство и славу. Яблоку негде было упасть среди профессионалов и любителей, ветеранов и новичков, подающих надежды и сошедших со сцены — и все боролись за престижные награды. Получить премию Каннского кинофестиваля означало деньги в банке; если лауреат не имел контракта на прокат, он мог заключить таковой, если же контракт уже был, то он мог улучшить его условия.

Все отели в Канне были переполнены, а те, кому не досталось места, растеклись вверх и вниз по побережью до Антиба, Болье, Сен-Тропеза и Ментоны. Жители маленьких деревушек смотрели, открыв рот, на всем известные лица, заполнившие их улицы, рестораны и бары.

Все гостиничные номера заказывались за много месяцев вперед, но Тоби Темпл без труда получил большой люкс в «Карлтоне». Где бы Тоби и Джилл не появились, всюду их ждал праздничный прием. Непрерывно щелкали камеры фоторепортеров, и фотографии рассылались по всему миру. «Золотая пара», «король и королева Голливуда». Журналисты брали интервью у Джилл и хотели знать ее мнение обо всем, начиная с французских вин и кончая африканской политикой. Как далеко она ушла от Жозефины Чински из Одессы, штат Техас!

Фильм Тоби не получил премии, но за два дня до закрытия фестиваля жюри объявило, что награждает Тоби Темпла специальной премией за его вклад в эстрадное искусство.

Это был торжественный вечерний прием, и большой банкетный зал отеля «Карлтон» был полон гостей. Джилл сидела за столом на возвышении рядом с Тоби. Она заметила, что он не ест.

— Что с тобой, милый? — встревоженно спросила она.

Тоби покачал головой.

— Наверное, я сегодня перегрелся на солнце. Чувствую себя немного не в своей тарелке.

— Завтра я позабочусь о том, чтобы ты отдохнул.

На утро Джилл запланировала для Тоби интервью «Пари Матч» и лондонской «Таймс», потом официальный завтрак с группой тележурналистов, затем коктейли. Она решила, что отменит все менее важное.

В конце обеда мэр города встал и торжественно произнес: «Дамы и господа, уважаемые гости! Мне выпало большое счастье представить вам человека, чья работа доставляет удовольствие и радость всему миру. Я имею честь вручить ему эту особую медаль в знак нашей любви и благодарности». Он показал всем золотую медаль на ленте и поклонился Тоби: «Мосье Тоби Темпл!» Публика бурно зааплодировала и все, кто находился в банкетном зале, поднялись со своих мест и стоя устроили овацию. Тоби остался сидеть и не пошевелился.

— Встань, — прошептала Джилл.

Тоби медленно встал, он был бледен и покачивался. Секунду постояв, он улыбнулся и пошел к микрофону. На полпути он споткнулся и рухнул на пол, потеряв сознание.

Тоби Темпла перевезли в Париж на транспортном самолете французских ВВС и спешно направили в американский госпиталь, где его поместили в палату интенсивной терапии. К нему вызвали лучших во Франции специалистов, а в это время Джилл сидела в одной из комнат госпиталя и ждала. В течение тридцати шести часов она отказывалась есть, пить и отвечать на бесконечные телефонные звонки со всех частей света.

Она сидела в одиночестве, уставившись на стены, не видя и не слыша окружавшей ее суеты. Мысли ее были сфокусированы на одном: Тоби должен поправиться! Он был ее солнцем, и если солнце погаснет, то тень умрет. Она не могла допустить, чтобы это случилось.