Читаем Нежность полностью

По данным социологических опросов, Кеннеди и Никсон все еще идут ноздря в ноздрю. Фотографию миссис Кеннеди на главпочтамте, его собственных рук дело, наверняка уже вытащили из скамеечки мисс Гэнди. Снимок растиражирован, разложен по конвертам, и на них надписаны адреса «сотрудничающих» газетных редакторов по всей стране. Директор Бюро ждет только обвинительного приговора из Лондона. Всех свидетелей уже опросили.

Может быть, Гувер ставит не на ту лошадку. Может быть, он не умеет считывать общественное мнение так хорошо, как сам думает. Но в глубине души Хардинг уверен, что Гувер прав. Причем эту идею подал Гуверу сам Хардинг. Он точно знает, что́ Директор собирается делать с фотографией. Для этого не нужно быть гением.

Никто не сможет проследить, что фотография происходит из Бюро. И бедный Джек Кеннеди не сможет остановить утечку, даже если его заранее предупредят. Потому что у Гувера компромат на Кеннеди: тысячи страниц, да еще магнитофонные записи секса, и Кеннеди это знает. У претендента на Белый дом, на сам Овальный кабинет, считай, кляп во рту.

Когда вынесут обвинительный приговор, фото миссис Кеннеди достаточно будет снабдить заголовком с отсылкой к сенсационному судебному процессу. За событиями в Лондоне следят крупные газеты всего мира и тысячи газет помельче. Хардингу ничего не стоит представить себе заголовки: «Леди Кеннеди поймали на горячем». Или: «Наша следующая первая леди – Чаттерли?»

Еще Гувер непременно позвонит в МИ5. Подкупит какую-нибудь шестерку, чтобы тот выяснил, чем именно занималась миссис Кеннеди тогда в Лондоне, когда все знающие люди говорили, что между мужем и женой разлад. Гувер откопает любые фотографии ее в лондонском обществе той осени – пятьдесят шестой, кажется, год? – где рядом с ней какой-нибудь красавец или богач. Когда Гувер на ней оттопчется, она уже не будет годиться в первые леди. Старый заезженный прием из детективных сюжетов: шерше ля фам. Публика сожрет и не подавится.

Даже если скандал не погубит шансы демократов напрочь, все равно нанесет серьезную рану, прямо перед выборами. Сама миссис Кеннеди блестящие широко расставленные глаза приоткрытые губы – разменная монета. Гувер и бровью не поведет.

А всему причиной он, Хардинг. Значит, он и должен это остановить.

Сегодня утром он положил в коричневый конверт отпечатанное на машинке письмо: «Гуверу: см. соответствующий „страховой полис“. Как Вы поймете, теперь не один, а два фотографических документа подлежат „зачистке“ в соответствии с засекреченными протоколами. Негатив приложенного снимка сохранен. P. S. Отзовите ищеек».

Подпись не нужна. Гувер прекрасно поймет, от кого это.

В вашингтонской штаб-квартире в здании министерства юстиции Мел Хардинг отдаст конверт охраннику, дежурящему в вестибюле. Укажет ему на особый код. Адрес на конверте следующий: «Через секретаря Директора мисс Хелен Гэнди. Вниманию: Дж. Э. Г. Код: ИЮНЬ».

Конверт отправится прямиком во внутреннюю почту. Он попадет на стол к мисс Гэнди через час после того, как Хардинг выйдет из здания. Еще до конца дня она поедет в лифте вниз, в самый глубокий подвал без окон, где работает Иона. «Ответственный по зачистке» – не столько название должности Ионы, сколько код, означающий «приказано уничтожить».

Гувер, стоя у окна на двенадцатом этаже министерства юстиции, будет задумчиво смотреть, как поднимается дым от сожженных бумаг. В рассеивающихся клубах копоти затеряются углеродные останки двух фотографий.

Да, на этот раз я не выиграл, заключит Гувер. Неудача. Это очень редко бывает, чтобы его кто-нибудь умудрился обойти.

Но он не будет рисковать Клайдом. Он не может рисковать Клайдом.

Терпение, станет уговаривать он сам себя. Терпение.

Никсон еще станет президентом. Гувер это нутром чует.

xxiii

День пятый, вторник, 1 ноября³³⁰

Ноябрь въезжает в Лондон на очередном густом тумане. Сырость этого дня – словно выдох усталой реки Темзы. Такая непогода приносит с собой еще и клаустрофобию, легкую панику, как бывает, когда не можешь что-то отчетливо разглядеть или собраться с духом. Все кажется дальше или ближе, чем на самом деле. На углах улиц мерцают, светясь сквозь туман, жаровни продавцов каштанов. Даже в респектабельных районах города пустыри на местах бомбежек все еще опасны, а в такие дни – особенно призрачны; ничего не стоит забрести туда, а потом вывалиться, хлопая глазами и стряхивая с себя пыль.

Шляпы-котелки путешествуют по улицам словно бы отдельно от хозяев. Фары машин – как прищуренные желтые глаза. Звуки обманчиво реверберируют: шипение тормозов автобуса, стук каблуков, крики торговцев газетами: «ВСЕ СВИДЕТЕЛИ ОПРОШЕНЫ! ОПРАВДАЮТ ЛИ ЛЕДИ Ч.?»

В половине одиннадцатого под огромным стеклянным куполом зала заседаний номер один мистер Джеральд Гардинер, ведущий адвокат защиты, встает, чтобы произнести заключительное слово.