Читаем Нежность полностью

Более того, при всем уважении к Даме Ребекке, Рубинштейн попросту ей не поверил. Из собственных слов Лоуренса явствовало: для него вычеркивать что-либо из книги было все равно что калечить ее. Уже в тридцатом году, всего за несколько недель до смерти, он описал собственные попытки изъять из книги так называемые нецензурные пассажи: «Я не могу отрезать куски от настоящей книги, физически не могу. Точно так же, как не смог бы подровнять себе нос ножницами».

Разве стал бы автор стремиться к тому, чтобы преподнести публике кровоточащую книгу? Рубинштейн посоветовался с Секером, и тот подтвердил, что Лоуренс совершенно определенно желал публикации полной версии книги. Просто Секер не хотел садиться в тюрьму. Издание по подписке Лоуренс организовал только для того, чтобы, пока жив, обрести читателей и хоть какой-то доход для Фриды. Книга писалась не для владельцев частных библиотек. Этот «прекрасный, пышный цветок во всей полноте, с подъятым пестиком и тычинками»²⁷⁰ Лоуренс хотел оставить в наследство британцам, мужчинам и женщинам; тем, кто, как и он, жил в тени, отбрасываемой истеблишментом. Книга была мифом, метафорой, воплощающей возрождение сломленной страны.

Получив сообщение Дамы Ребекки, Рубинштейн за несколько часов успел позвонить по телефону, свериться с источниками и написать ответ. Он знал: она уступит, лишь если он предъявит «информатора», который переинформирует ее информаторов. Достаточно ли авторитетен Монти Уикли?

Грейз-Инн

Дорогая Дама Ребекка!

В продолжение моего вчерашнего письма я имел длительную беседу с мистером Чарльзом Монтегю Уикли, который, как вы, возможно, припоминаете, приходится пасынком Лоуренсу. Это тридцатилетний сын Фриды Лоуренс, старший из ее троих детей (все – от первого брака). В свете многочисленных бесед мистера Уикли с матерью, как до, так и после смерти писателя, он абсолютно уверен, что Лоуренс всегда хотел публикации в Англии полной версии «Любовника леди Чаттерли», как только это позволит интеллектуальная и общественная атмосфера. Я по-прежнему считаю абсолютно невозможным, что противоположное утверждение вашего информатора каким-либо образом основано на фактах, иначе соответствующие сведения давным-давно были бы опубликованы, а я уверен, что такого не было.

Пока со мной никто не связывался по вашей просьбе, и я с беспокойством ожидаю вашего ответа насчет всей этой истории. Вы наверняка понимаете, в какое неловкое положение ставит меня ограниченность имеющихся у меня сведений по такому важному вопросу, относительно ваших информаторов, по сути анонимных. Разумеется, я чрезвычайно благодарен за то, что вы своевременно указали мне на такую возможность.

Внизу Рубинштейн приписал от руки:

Ответное письмо Дамы Ребекки принесли в контору на следующий день. Оно было составлено в завуалированных выражениях и как-то не убеждало, но по крайней мере это уже прогресс!