Читаем Нежность полностью

Ритм пролива завораживал. Хардинг почувствовал, что дышит глубже. Время растянулось – до самого горизонта, – а он уже зашел в воду по щиколотки.

Он попрочнее всадил ноги штатива в мокрый песок. Снял крышку объектива, сунул в карман, приладил светофильтр и поставил выдержку побольше. Прилив подходил быстро, и ступни уже щипало, но он выживет. Машину он оставил недалеко от пляжа – у дома сенатора на Ирвинг-авеню. Успеет переодеться в мотеле до начала смены, а завтра, когда откроются магазины после выходных, съездит в Хайаннис и разорится на новую пару туфель.

Как только он сделал первый, пробный снимок, морское дно ушло из-под ног.

Внезапная волна. Мир опрокинулся.

Горизонт исчез.

От момента, когда она вырвалась из волны, он запомнил только выгнутую дугой спину и призрачно-белые костяшки позвоночника.

Волна ударила его и чуть не опрокинула, но он схватился за штатив и удержался на ногах. Волна залила отмели, с грохотом разбилась о берег и вынесла пловчиху на песок. Брызги взлетели до небес. Хардинг неловко возился с опорной пластиной и уже бессмысленной крышкой объектива. Пальцы не слушались.

Черт, черт, черт.

Над головой орали чайки.

Она пыталась встать в полосе прибоя, удержаться на ногах. На ней был раздельный купальник, темно-синий, и купальная шапочка с желтыми лепестками. Хардинг старался не смотреть, как она садится в воду на мелком месте и стягивает с ног ласты – рывком, как рассерженный ребенок. Она поднесла к лицу руки, потерла глаза, сорвала шапочку и со всей силы зашвырнула на берег. Потом опять кое-как встала. Ребра вздымались – она тяжело дышала, волосы прилипли к вискам.

Он нашарил темные очки в кармане рубашки – маскировка, защита – и нейтрально кивнул в знак приветствия.

Она подошла, сжимая ласты в руках так, словно собиралась огреть ими Хардинга:

– Почему вы фотографируете?

Он сунул руки в карманы – машинально, привычка закрепилась с первого дня в Порт-Хайаннисе. Вдруг она вспомнит Нью-Йорк, слушание на главпочтамте, его руки, его самого. Конечно, вряд ли – после стольких месяцев. Но кажется, она сочла это движение и саму его позу в такой момент непочтительной или грубой. Она пригвоздила его сердитым взглядом.

У него в ушах до сих пор звучали крики школьных учителей: «А ну руки из карманов!»

– Прошу прощения, миссис Кеннеди. Я не знал, что вы сегодня утром купаетесь.

Она взглянула в сторону пляжа. Хардинг тоже обернулся. Две женщины, которые раньше сидели под зонтиком, направлялись к ним. Это были миссис Клайд, экономка, и Мод Шоу, няня Кэролайн. Теперь он разглядел лица.

– Я просто хотел поснимать пролив, – медленно произнес он. – Дурацкая идея. Я городской житель, природа не моя стихия.

Он чувствовал, как соленая вода разъедает кожу на руках. Лишь бы миссис Кеннеди поскорее ушла – тогда можно будет осмотреть фотоаппарат и оценить ущерб от морской воды.

Жаклин Кеннеди прищурила темные глаза. Он против воли видел, что она покрывается гусиной кожей; что соски под купальником отвердели от холодного ветерка. Похоже, нижняя часть купальника великовата – миссис Кеннеди придерживала резинку рукой, костяшки пальцев белели на фоне бедра. В трусы набился песок, и они сползали под его тяжестью. Фирменная невозмутимость куда-то девалась.

– Вы вообще никакого права не имеете фотографировать, – сказала она почти неслышно. Она имела в виду «фотографировать меня». Но не могла открыто обвинить его, как бы ей ни хотелось. Угловатая челюсть упрямо выдвинулась вперед.

– Я думал, вы в церкви, миссис Кеннеди, на девятичасовой мессе, со всей семьей.

К воде подбежали, запыхавшись, миссис Клайд и Мод. Миссис Клайд вошла в воду, ковыляя на варикозных ногах, чтобы закутать свою подопечную в большое полосатое полотенце. Чайки над головой визжали и пикировали. У него колотилось сердце. Он не может себе позволить провалить еще одно задание.

Джеки Кеннеди, не отводя глаз, обратилась к двум женщинам:

– Спасибо, миссис Клайд. Спасибо, Мод.

Это означало: «Пожалуйста, оставьте нас немедленно».

Они отошли назад, на пляж, к дюнам, и стали ждать – терпеливо, как часовые.

– У меня нет возможности ходить к мессе, мистер Хардинг.

– Прошу прощения. Я не…

– Мне больше нельзя появляться в Хайаннисе. Я вам об этом уже сообщала.

Она говорила тихо, запыхавшись, но с напором.

Она имела в виду выпуск журнала «Лайф» примерно двухнедельной давности. Тема номера: «Джеки Кеннеди, прелестная жена главного кандидата в президенты».