Читаем Незаменимый вор полностью

– Так. Всем отдыхать. Вайле, это касается тебя. Ты собиралась ждать выздоровления обезьяны? Вот ложись и спи. Пулат в дозоре. Меня беспокоить только в случае опасности. Ясно? Или повторить?

– На голове и на глазах, о, повелитель! – рявкнул гвардеец и полез на самый верх каменной кучи.

Вайле удивленно посмотрела на падишаха, но безропотно улеглась поодаль на песке. Падишах выбрал обломок скалы поровней и сел, прислонившись к нему спиной.

Итак, что же произошло? Им овладела злость? Да, но дело не в этом. Дело в том, что на минуту в нем проснулся прежний Адилхан, легко впадающий в гнев, подозрительный, не терпящий возражений и неодобрения и, наконец, самое главное – помнящий заклинание!

Так, может быть, именно в этом – спасение? Если стать прежним, если думать и действовать, как прежний Адилхан, то, может быть, удастся вспомнить заклинание и хорошенько его затвердить?

Ему вдруг вспомнился десятник Касим, гибнущий посреди огненной реки, маленький Саади, беспомощно висящий на скале, которую он, падишах, приказал взорвать... И все это – подвиги прежнего Адилхана. Его подвиги.

Да, это отвратительно – снова стать прежним, думал он. Но это ведь ненадолго! Только вспомнить заклинание – и назад... Он знал, что лжет самому себе. Потому что обратной дороги не будет. Если он сможет по-настоящему стать прежним, то останется им навсегда... А если не сможет, то ифрит превратится в бесполезный груз, и придется идти дальше, вдоль русла подземной реки в кромешной тьме, с хромающей Вайле и почти безногой обезьяной... Проклятая обезьяна! Из-за нее все беды...

Сидящий на куче камней Пулат вдруг встрепенулся. Откуда-то из темной пещерной дали до него донесся едва различимый шум. Вот он повторился. Вот прозвучал ближе и стал нарастать... Гвардеец спустился вниз и подбежал к падишаху.

– Слышит ли повелитель? – прошептал он.

Адилхан живо поднялся. Теперь и до него донесся неровный гул, усиленный и размытый эхом. Что это? Подземный поток? Досиделись! Вода прорвала плотину... Он посмотрел на Вайле. Девушка спала, подложив обе ладони под щеку. Даже будить жалко...

– Нет, – прошептал Пулат. – Это больше похоже на людей. Много людей. Голоса, шаги, звон оружия... И они идут сюда.

– Правда, – согласился Адилхан, послушав. – Но кто они?

– А может, это наши? – с энтузиазмом зашептал Пулат. – Может, они спаслись!

Он почти уже не сомневался в этом.

– Вот что... – падишах положил ему руку на плечо. – Придется тебе сбегать – посмотреть и послушать. Слишком близко не суйся. Главное определить, наши или не наши. И если не наши – стрелой сюда, понял?

– На голове и на глазах, о, повелитель! – радостно ответил Пулат.

– Ну, иди.

Гвардеец скрылся во тьме, а падишах принялся ходить взад-вперед вдоль русла реки, время от времени прислушиваясь к нарастающему гулу голосов. Разбудить Вайле? Ни к чему, только зря пугать. Вдруг это и в самом деле наши? А хорошо бы было! ...

И тут издалека донесся звонкий мальчишеский голос:

– Бегите! Это халвары!! ..

И сразу умолк.

– Пулат! – Адилхан заметался. Поздно. – Эх, Пулат, Пулат! ...

Девчонку лучше не будить, а то опять вцепится в своего Атума. Лучше прямо хватать ее и бежать. Но куда бежать? Их сотни! Найдут... Как ни крути, а выход один... Падишах поднял с земли сосуд с ифритом и медленно приблизился к обезьяне. Во сне ее колотил озноб.

– Извини, друг, – прошептал падишах. – Я бы взял тебя с собой, но мне приходится выбирать между твоей жизнью и своей. Я выбираю... свою.

Он выхватил саблю и вонзил клинок глубоко в горло Атума...

Вайле подняла голову. Пещера наполнялась шумом, криком, звоном, многократно отраженными от стен. Девушка вскочила. Атум лежал, неестественно запрокинув голову. И из-под этой большой, уродливой, но совсем не страшной теперь головы медленно расползалось по песку темное пятно. Рядом, склонившись над сосудом с ифритом, стоял Адилхан.

– Что ты наделал?! – вскрикнула Вайле.

Но он не ответил. Быстрой, уверенной скороговоркой он прочитал заклинание и ударил окровавленной саблей по горлышку сосуда. Багровое облако повисло прямо над мертвой обезьяной.

– Слушай меня, существо из другого мира! – произнес падишах. – К тебе обращается твой хозяин!

– Остановись! – раздался вдруг в глубине пещеры властный голос.

Из темноты выскочила сразу целая армия халваров с мечами и копьями. Над этой толпой низкорослых, но чрезвычайно кряжистых уродцев возвышалась статная фигура верховного жреца Ассуры.

– Остановись, падишах! – повторил он. – Ты проиграл!

– А, предатель! – Адилхан вдруг бросился вперед, но не на Ктора, а к Вайле.

Он схватил девушку и крикнул ифриту, ожидающему приказаний:

– Выноси нас двоих к свету! Остальных – уничтожить!

– Слушаю и повинуюсь! – пророкотал ифрит.