Читаем Незаменимый вор полностью

Гастроном, о котором он говорил, известнейший в Москве продовольственный магазин, находился совсем рядом, на подворье князя Пожарского. У дверей его толпились вооруженные люди, громко ругавшие поляков за то, что те вечно лезут без очереди. Несмотря на протесты, поляки, видимо, отоварились-таки дефицитом, потому что вышли на улицу с тяжелыми сумками в руках. Вместе с ними вышел представительный бородач в крестьянском армяке.

– Дзенкуе, пан Сусанин! – сказал, обращаясь к нему, один из поляков. – Тэраз хцен бы пуйшчь до Дзецкого Миру, а по за тым – до ЦУМу...

– А может, уже к царю? – устало спросил крестьянин.

– Не тшеба! – дружно замотали головами поляки.

– Ну, черт с вами, – вздохнул бородач, – пошли в «Детский Мир»...

– Так как насчет гастронома? – снова спросил граф. – Зайдем? Там, наверняка, буфет...

– Некогда, – сказала Ольга.

– Ну хоть по булочке купим! – настаивал Джек. – Я зверски хочу есть!

– Не до того сейчас, – досадливо поморщилась княжна. – Потом как-нибудь...

– Когда – потом?! – неожиданно взорвался граф. – Через триста километров?! А может вообще дадим обет ничего не есть, пока не найдем последнего ифрита? Сколько можно гоняться без сна и отдыха за этими дурацкими бутылками! Я граф, между прочим! У меня графство на кого попало брошено! Мои вассалы уже черт знает сколько ждут своего сюзерена с обещанной невестой. А сюзерен, тем временем, как хвост собачий, болтается на привязи, носится за каким-то пуделем... Не желаю! Меня другие запахи привлекают! Я есть хочу и не собираюсь ждать до лучших времен... И не смотрите на меня такими глазами, вы оба! Я вам не нюшок!

– Вот именно, – зло сказала Ольга. – Нюшок хоть пользу приносит... А ты... Впрочем, можешь идти в гастроном, в ресторан, или вообще возвращаться к своим вассалам. Дай сюда поводок!

– Что?! – Джек Милдэм не хотел верить ушам. – Тебе этот пудель дороже графа Бруклина?!

– Без графства я как-нибудь обойдусь, – ответила Ольга, – а без нюшка – нет.

– Ах, без нюшка! – взвыл граф. – А может еще без этого жулика?

Он ткнул пальцем в Христофора.

Тот до сих пор тихо стоял в сторонке, наблюдая за развитием непредвиденной ссоры с ангельским выражением лица и дьявольским интересом.

– Да, – сказала Ольга. – Он мне тоже необходим.

– Ага! – бушевал Джек Милдэм. – Я давно замечаю, что вы с ним спелись!

Христофор шагнул вперед.

– Вот что, граф, – озабоченно сказал он. – Ты это брось. Хороший парень, а с голодухи несешь что попало. Потом жалеть будешь...

Вместо ответа Джек размахнулся и нанес удар, который мог бы стать сокрушительным, если бы Христофор не увернулся с неожиданной ловкостью. Тяжелый кулак графа Бруклина вспорол пространство над головой Гонзо и врезался в стену. Осколки гранитной облицовки брызнули во все стороны. Джек завертелся на месте, наматывая на себя поводок, приседая и складываясь пополам, будто хотел спрятать ушибленный кулак от посторонних глаз.

– Вот. Теперь танцуешь... – незлобиво сказал Христофор. – И дом повредил. А ведь тут, на Лубянке, в каждом доме – чекисты. Они тебе такие танцы устроят! – Он усмехнулся и пропел:

– "Знаешь ли ты, как танцуют чекисты?

Это не твист, это круче, чем твист! "

– Да я ж тебя сейчас... – проревел граф.

Он бросился на Гонзо, но вдруг оказался лицом к лицу с Ольгой. В зеленых ведьминых глазах горело недоброе пламя.

– Джек, – сказала княжна тихо, – у тебя остался последний шанс...

Граф Бруклин, задыхаясь от бешенства, смотрел в ее глаза несколько долгих мгновений, а потом вдруг повернулся и пошел, как и раньше, вслед за нюшком вдоль по улице.

Ольга и Христофор переглянулись.

– Бунт подавлен, – усмехнулся Гонзо.

– Ты не очень-то заносись! – сердито огрызнулась Ольга. – Тоже хорош петух. Чего ты его задираешь?

– Я задираю?! Да я наоборот, пытался его успокоить! Обидно даже слышать такие слова от тебя, Оленька!

– Ладно, хватит об этом. Все устали и всем надоело, – Ольга отвела грустную прядь волос, и лицо ее снова осветилось. – Что поделаешь, если этот чертов «Леонид Кудрявцев» скачет по мирам, как блоха? Приходится собирать по одной бутылке...

Она посмотрела на Гонзо и улыбнулась, не то виновато, не то смутившись вдруг от какой-то новой, непривычной мысли. Христофор тоже расплылся в улыбке, хоть и не знал, чему они оба улыбаются. Просто ему было хорошо сейчас. Он чувствовал, что пришло время сказать Ольге нечто важное – о себе, о ней, вообще обо всем...

– Да-а... – покивал он и замолчал. Нужные слова почему-то никак не подбирались. – ... А хорошо было бы догнать «Кудрявцева»... Взять старшего помощника за тельняшку и спросить: «Ты кому продал ифритов, гад?» То-то он удивится! Если только... – Христофор остановился, поймав на себе Ольгин настороженный взгляд.

– Если только – что? – спросила она.

Гонзо почесал в затылке.

– Да вот я все думаю: не дай бог, этот старший помощник решит сам коньячку отведать...

– Не-ет, что ты! – с излишней поспешностью возразила Ольга. – У него же печень больная!

– А если праздник? День рождения капитана? Как не откупорить бутылочку по такому случаю?