Читаем New-Пигмалионъ (СИ) полностью

С каждым новым вечером, с каждой новой свадьбой она брала на себя все больше и больше эпизодов, проводя уже и конкурсы на лучшего дарителя подарков любимому тестю и на лучшего чтеца дифирамбов любимой теще, конкурсы на кормление голодного мужа и на раздевание заскучавшей супруги… Чего только не придумывал изобретательный Абрам Моисеевич! Уже половину свадебного торжества проводила она, а Абрам Моисеевич только стегал ее жесткой указкой по спине и ниже спины, — не горбись, я тебе говорю, не горбись, плечи расправь, сделай их расслабленными, как у цыганки, которой вся её жизнь по барабану…

Если она плохо говорила, торопилась, зашептывала или заплевывала микрофон, Абрам Моисеевич нещадно стегал ее указкой по попе.

— Я перед Валерием Максимовичем за тебя краснеть не собираюсь, я тебя выучу, как держаться, а ну кА говори в микрофон, «Карл у Клары украл кораллы»! говори, я тебе сказал!

А потом Абрам Моисеевич заставлял ее еще и петь и даже танцевать.

— На следующую свадьбу подготовим с тобой номер, будем петь романс на два голоса, — сказал Абрам Моисеевич, — а не то пожалуюсь Валерию Максимовичу и скажу, что тебя и близко нельзя к телевидению подпускать…

Разучивали с ним романс.

«Гори-гори, моя звезда».

Абрам Моисеевич подыгрывал на старомодной семиструнной гитаре и пел очень хорошо.

Так хорошо, что его можно было бы даже в новогоднем огоньке по телевизору показывать.

— Я, Агашенька, этот романс на вступительном экзамене в театральном училище пел, сорок пять лет назад это было, представь себе…

Каждый вечер к Агаше клеились подвыпившие гости — некоторые при этом даже не стесняясь своих присутствующих здесь же жен.

— А это признание твоих красоты и талантов, — говорил ей Абрам Моисеевич, и тут же хвастался, — мне вот под семьдесят, а я порою молоденьких девушек, подружек невесты отсюда со свадеб к себе на квартирку вожу, так вот! И это благодаря моему артистизму.

— Ну как, студентка, учишься? — звонил дядя Валера.

— Учусь, — отвечала Агаша.

— Ну, учись, скоро на телевидение поедем, пробоваться.

— Да ты с ума сошел, какая это идея, — воскликнул главный, — это же черт и что, а не идея…

— А ты думал, — весело подмигнул главному Дюрыгин, — ни у одного канала такого шоу нет и не будет… И главное, и главное Вальберс здесь не нужна…

— Валера, народ смотрит на звезд, это необходимая компонента — Миша, иногда одна из компонент может быть такой сильной, что иными можно пренебречь — Ну, например? — спросил Михаил Викторович Они сидели в офисе главного на одиннадцатом этаже.

Отсюда открывался красивый вид на пруд и на церковь на берегу пруда.

— Например? А например, если у машины очень мощный мотор. А мотор это необходимая составляющая компонента, без которой автомобиль не является автомобилем, то в угоду супер-мощному мотору можно избавиться, можно пожертвовать кузовом, хотя кузов тоже является необходимой и формирующей составляющей. И вот, оставив мотор, шасси и колеса, мы получаем гоночный болид.

И заметь, без кузова.

— Ну, красиво сказал, но не убедил.

— Руководители фирмы «декка» в Лондоне сперва тоже не были убеждены, что четверо ребят с гитарами смогут убрать с рынка поп-музыки большие джаз-бэнды, как же, ведь у тех парней из Ливерпуля не было духовой секции, всех этих тромбонов, труб и саксофонов…

— Ну, сравнил.

— А что?

— А под кузовом ты Вальберс имел в виду?

— Только ей не говори, а то она обидится.

Михаил Викторович по демократической ти-вишной моде был и без пиджака и без галстука.

На нем были дорогие джинсы, очень дорогие ботинки и белая рубаха навыпуск в вороте которой виднелась золотая цепь на сильно загорелой шее. Главный недавно вернулся с островов в Тихом океане, где съемочная группа канала делала молодежную программу с участием звезд спорта и популярной музыки.

— Валера, ты, говорят, ведущую новую готовишь, так показал бы!

— Да, я уверен, что ты ее уже видел.

— Где?

— Да наверняка тебе фотки показали, я же сессию ее портфолио в нашей студии делал.

— Ну, фотки одно, а живая девушка это другое, я это еще в школе в старших классах выяснил.

— Рано, рано еще показывать, Миша.

— Ну, как знаешь, Валера, а то бы показал, я бы чего подсказал — Боюсь, сглазишь.

Секретарша, постучавшись для приличия, внесла поднос с кофе и минеральной водой с кубиками льда.

Когда она вышла, Дюрыгин признался, — знаешь, кабы мы с тобой сели бы играть в карты, Миша, как лермонтовские офицеры в первую кавказскую войну, я бы у тебя Олю выиграл бы, непременно, или вызвал бы тебя на дуэль и убил бы возле горы Машук.

— Валера, у тебя же Люда есть, чемпионка Олимпийских игр, между прочим.

— Кстати, разбилась на машине, в больнице сейчас — Да ты что?

— Сам отвозил Посидели, помолчали, отхлебывая кофе из своих чашек.

Потом, главный все-же спросил, — Валера, а не обидишься, если я шоу Зарайского возьму, не уйдешь от меня?

— Не, Миша, я теперь уверен, что ты как человек, глядящий в перспективу, возьмешь не шоу Зарайского, а моё, потому что оно не просто лучше, а лучше качественно.