Читаем Невысказанное полностью

— Я покупаю дробовик, — объявил папа. — Я живу в сельской местности. А дробовик разумное приобретение.

Кэми плюнула на проблему вторжения в их дом Ржавого, чтобы вбежать наверх и надеть черное платье в белый горошек, а под него красные колготки. Потом ей пришлось вернуться в гостиную, потому что лучшее зеркало висело именно там над камином, а ей хотелось поправить блеск на губах.

— Ржавый, папе нужно работать, а я собираюсь уходить, так что ты за няньку.

— Мне нравится это слово, — сказал Ржавый, пристраиваясь, чтобы вздремнуть. — Ну же, малыши. Давайте посидим вместе.

Томо занял свободное пространство рядом с головой Ржавого и начал дергать парня за волосы. Ржавый, не открывая глаз, блаженно улыбался.

— Дочь моя, почему ты намазала губы блеском? — спросил папа. — Ради путешествия до библиотеки? В монастырь? Слышал женские особенно хороши в это время года.

— Никакого свидания; я все еще помню Клода, — сказал Ржавый и схватил её за лодыжку. — Я запрещаю.

— Это ты познакомил меня с Клодом, — заметила Кэми.

— Я плохой человек, — пробормотал Ржавый. — И делаю гадости.

— Кэми, это правда? Ты идешь на свидание? — трагическим голосом спросил папа. — В этом? Разве не лучше вместо этого надеть бесформенный джемпер? Дорогая, ты обалденна в бесформенном свитерке.

— Я не иду ни на какое свидание, — сказала Кэми, почти веря, что это правда.

Ржавый дергал её за лодыжку, пока она не присела рядом с ним.

— Он кажется хорошим, — будто сонно пробормотал Ржавый. — И может быть, он отвлечет тебя от преследования маньяков по лесу. Я за тебя переживал.

— Ты же знаешь, я выше этого, — сказала Кэми. — Я на задании. А ты что-то не похоже, чтобы потерял сон от переживаний.

Ржавый приподнялся на локтях и открыл глаза. Его глаза сияли от огня в камине; он казался почти взволнованным.

— Ты что-то там вещала о людях, которые проводят ритуалы, чтобы получить то, чего они хотят, — сказал он, — Если не считать того, что эти обряды не работают, потому как они чокнутые и магии не существует. Мне не нравиться думать о том, как же разочаровываются эти сумасшедшие.

Кэми хранила молчание, потому что знала то, чего не знал Ржавый. Она знала о себе и Джареде и об их связи. Если это было настоящим, кто знает, что еще могло быть правдой? Если ритуалы срабатывали для того, что они и делали, то чем еще эти люди готовы были пожертвовать?

— Я буду осторожной, — наконец сказала она. — Я просто хочу взять интервью.

Ржавый рухнул на спину, растянувшись на коврике.

— Повеселись, но приди домой не поздно. Мне же, как няньке, полается ужин, да?

— Завтра же покупаю дробовик, — сказал папа. — Если уж мы тебя кормим, Ржавый, можешь также позвонить своей сестре. Кэми, а тебе бы надо присесть и больше рассказать мне об этой неразумной светской вылазке…

— Мне пора! Люблю тебя, пока! — сказала Кэми и убежала.

"У тебя днем была своя забава", — выговорила сурово Кэми Джареду. — "Под которой я подразумеваю, что ты врезал своему кузену в лицо. Что в свою очередь означает, что я собираюсь побродить вокруг Дома Ауример и заставить Эша рассказать мне все, что он знает о Линбёрнах".

Эш пригласил Кэми посетить Ауример. Если он хотел показать ей окрестности и провести при этом с ней немного времени, она посчитала, что это было справедливо. У него выдался плохой день. А если в процессе он прольет свет на какие-нибудь мрачные семейные тайны, то она будет готова их выслушать. В конце концов, она же занимается расследованием. Репортеры должны делать то, что должно, чтобы раздобыть стоящую историю. Но это не ранит её эго, с учетом того, что она похоже на самом деле нравится Эшу. Поэтому Кэми проигнорировала плохое настроение Джареда, просунула руку через сгиб руки Эша и позволила ему показать усадьбу.

Ауример весь состоял из длинных коридоров и огромных комнат. Эш провел её в комнату, которая вся была заполнена светом, потому что одна стена состояла из окон. Маленькие прямоугольные окошки простирались от каменного пола до белого потолка, все они дважды выкрашены золотом, но скорее были полупрозрачными, нежели полностью просвечивающими.

Потолок был выкрашен в белый, но его поверхность была украшена лепниной, покрыта разнообразными фигурами и символами. Кэми разглядела звезды, цветы, сатиров и женский лик, повторяющиеся снова и снова, пока потолок не оканчивался сложными потолочными карнизами с каждой из четырех сторон. При взгляде на потолок она испытала смутное чувство тревоги. Кэми посмотрела на Эша, который улыбнулся ей.

— Знаю, — сказал он. — Он прекрасен.

Кэми моргнула и утешилась тем, что не каждый парень мог читать её мысли.

— Переезд дался легко? — спросила она, когда Эш повел её по короткой лестнице в другую комнату. Которая оказалась самой необычной гостиной в мире. Там стояли диваны с алым пологом.