Для Джареда это не стало неожиданностью. Ее сознание продолжало тянуться к краям его сознания, как будто он слышал ее голос краем уха. Ему пришлось сделать выбор и не слушать, иначе он бы разобрал ее слова.

— Я не толкал её, — сказал он своей матери, уже не впервой.

— О, нет, — сказала она. — Она упала в колодец. Твой отец рухнул с лестницы. Забавно, что люди вокруг тебя так и падают. — Она скривила губу.

Джаред подумал о Кэми, внезапно ставшей такой ужасно реальной. Он обнимал ее в колодце, он точно знал её размеры. Она была настолько мала, что он мог бы раздавить ее.

— Я так и знала, что мы не должны были привозить тебя, — сказала мама. — Линбёрны построили этот город на своих крови и костях.

— Это было их первой ошибкой, — сказал Джаред. — Они должны были построить город на рок-н-ролле[1].

Дядя Роб рассмеялся бы, а тетя Лилиана улыбнулась бы своей холодной улыбкой. Мать посмотрела на него, и он видел, что её губы дрожат от усилия, когда она пытается справится со своим страхом.

— Этот город сделает тебя только хуже, — прошептала она. — Быть Линбёрнами значит причинять друг другу боль. Быть Линбернами значит причинять боль всем.

Джаред отвернулся, чтобы не смотреть на свою мать. Он смотрел на шторы, бархатные занавески, который казались черным в полумраке, загораживая всю яркость, пытающуюся проникнуть снаружи.

— Прогони ее.

Глава 8

ПОКА ОНА МОЛЧИТ

Кэми услышала звук шагов возвращающейся Розалинды и отскочила с порога, убрав руки за спину, стараясь выглядеть так, будто восхищается погодой.

Розалинда выглядела еще более нерешительной, чем раньше.

— Он не хочет тебя видеть, — сказала она едва слышным голосом. — Ты ему здесь не нужна.

Это странно, когда чья-то мама тебе грубит, даже если она всего лишь передает чье-то сообщение. Кэми вздрогнула.

— Хорошо, — сказала она неуверенно.

Она переждала минуту, ожидая, что Розалинда извинится или как-то объяснится, но та всего лишь стояла на пороге, глядя на Кэми своими бледными глазами.

"Какого черта, Джаред?" — потребовала ответа Кэми.

Джаред был так же молчалив, как и его мать. Кэми склонила голову и отступила. На пути вниз по дороге, она повернулась на звук шагов и подняла глаза на лицо Розалинды.

— Не возвращайся, — прошептала Розалинда и исчезла, хлопнув дверью Дома Ауример.

Пораженная Кэми застыла.

Как она посмела? Как посмел Джаред?

Ее собственная мать не смогла держать Кэми в отдалении от Джареда, не сможет и его. Она никому не позволит оторвать от себя часть своей души. Она не позволит прогнать себя.

Кэми пробежала обратно к началу дорожки и обогнула поместье сзади, открывая незапертые ворота, ведущие в сад. Они возвышались над ней, изображая искусно выкованных женщин с цветами, спадающими с их волос, но легко распахнулись от ее прикосновения. Она споткнулась, войдя в сад. Когда-то он был одним из тех садов, за которыми ухаживают садовники. Дуги и прямоугольники из растений все еще были различимы, но весь порядок тонул в ярком изобилии маков, георгин и васильков. Насыщенно-красные ромбики индийской сирени распускались сквозь темные суки тисового дерева, чтобы захватить в объятия свадебную осеннюю вишню.

Кэми чуть не упала, споткнувшись о пустой ствол дерева, теперь укутанный красными лентами амаранта. Она пробиралась сквозь сад до тех пор, пока не оказалась позади здания. Вообще-то, Кэми и не пришлось вычислять, какая из комнат принадлежала Джареду. Она точно это знала, потому что там были задернуты занавески и она чувствовала, как он злится за ними.

Кэми прошагала сквозь пену маргариток к полуразвалившейся стене, которая, вероятно, когда-то была частью крепости, но сейчас представляла собой нагромождение камней, усеянное остроконечными желтыми цветами. Она нагнулась, тщательно осматривая дикий садовый беспорядок у ее ног, и выбрала камушек. Огромный камушек. Кэми отвела руку назад, тщательно прицелилась и бросила его.

"Камушек" разбил оба стекла и пролетел сквозь занавеску.

Раздался скрип распахнутой настежь старой оконной рамы и в проеме появились голова и плечи Джареда.

— Внимай, — сказал он сухо, — что за камушек в его окне?

Кэми прокричала ему в ответ: — Оно — восток, и в нем Джульетта — дура.

Джаред бросил цитировать Шекспира и потребовал: — И что, по-твоему, ты делаешь?

— Бросаю камушек. Эм…и я заплачу за окно, — защищаясь, сказала Кэми.

Джаред исчез, и Кэми уже приготовилась снова кричать, когда он появился с зажатым в кулаке камушком.

— Это — не камушек! Это — булыжник.

— Возможно, твое поведение вселило в меня некоторые негативные чувства, побудившие выбрать слегка большеватый камушек, — признала Кэми.

Взгляд Джареда стал немного мягче. Но не его голос.

— Я тебе жизнь спас, а ты мне окно разбила!

— Ты дал мне от ворот поворот, словно я какой-то там страховой агент, — сказала Кэми, — а меня это не устраивает. Спускайся. Нам надо поговорить.

Джаред снова на нее посмотрел, а затем вместо этого перевел взгляд на землю под окном.