Читаем Невозвращенец. Дилогия (СИ) полностью

— Я же тебе сказал, тебе проведут генную терапию и жить ты будешь как и любой человек в Содружестве, лет так двести-двести двадцать, причем в твердом уме и трезвой памяти. Если загремишь на Флот или в Армию, то это еще ничего, и там можно, при нормальном КИ, этот срок протянуть, а если он у тебя вдруг окажется больше ста пятидесяти, то тогда очень даже не плохо протянуть. А вот если попадешь в колонисты, то вряд ли сможешь выбраться от туда и через триста лет. Туда-то тебя доставят, а вот обратно уже твои проблемы, а улететь от туда меньше чем за пару миллионов вряд ли удастся. Понял?

— Понял. А ты говоришь, что в вашей Империи рабства нет. А это тогда что такое?

— Так ты же «дикий», «пацак», забыл? Кто тебя хватится, а по всем документам ты сам, добровольно дал свое согласие. Ты не первый и не ты последний. Чиновники на окраинных планетах только за счет таких вот действий и живут.

— Так может ну его на фиг, эти окраинные планеты, рванем сразу куда0нибудь поближе к центу, а там уже все и оформим?

— А кто тебя пустит дальше Фронтира, ну может пары прифронтирных Систем? Там же кругом глушилки стоят, выкинет из гипера, прямо под стволы парочки патрульных крейсеров и хрен трепыхнешься. Даже если мы тебе вторичную нейросеть установим, Мила может, то и тогда у тебя на ней отметки о гражданстве не будет.

— Аль, нам надо будет потом с тобой подробно поговорить насчет этих твоих нейросетей, Содружества, Империи и всего остального.

— Да, тут ты прав, а то влипнешь в первом же порту. Только это будет не скоро. Если не сегодня, то завтра Селана объявится в этой Системе. Потом еще пару суток будет ползти, на маршевых, до орбиты планеты, потом погрузка, тот еще, я тебе скажу, геморрой. А вот когда уйдем в космос, тогда и поговорим. Только говорить ты будешь не со мной, а со всеми нами.

Как Аль и предполагал, ближе к вечеру с ними на связь вышла Селана. Я еще ни разу не видел эту девушку, но уже столько про нее слышал, что мне кажется, будто я знаю ее давно и очень хорошо. Сеанс связи сначала вызвал даже небольшой переполох. Установленный посреди лагеря странный агрегат со множеством сенсоров и маленьких антенн, это я уже потом узнал, что это именно антенны, сначала я подумал, что это что-то вроде метеорологических датчиков, вдруг разразился тирадой, весь смысл которой сводился к одному: «эй, вы, бродяги, как дела, заждались?!». Радостный вопль Милы стал ответом, а потом процесс переговоров взял в свои руки Аль. Обменявшись парой, другой ничего незначащих фраз со своей визави, наш техник облегченно выдохнул и наконец-то перешел на осмысленный разговор.

— Ну здравствуй, сестренка, как слетала?

— Все хорошо, сержант. Фрахт закрыла, пришлось даже отказываться от попутного груза. А как у вас дела? — в голосе девушки послышалось некоторое напряжение и затаенная надежда.

— Да вроде нормально. Есть новости, хорошие, плохие и хорошие, но плохие. С каких начать?

— Давай уж с плохих, а потом переходи на хорошие, закончишь странными.

— Хорошо. С плохих, так с плохих. На этой чертовой планете, нас дважды чуть не съели. Хорошие, нам помогли и мы все живы и здоровы. А теперь те, что хорошие, но плохие. Кирин подарок оказался с сюрпризом.

— Это как? Подожди, подожди, как это чуть не съели и кто это вам там помог? От ближайшего поселения аборигенов до вас тысячи километров! Аль, мне еще ползти до вашей орбиты почти тридцать часов, ты же понимаешь, что я просто с ума сойду от любопытства!

— Селана, вот доползешь, тогда и поговорим. Все конец связи, у нас дел полно.

Повернувшись к нам, и посмотрев на каждого, Аль сказал:

— Вы все слышали сами, у нас есть примерно тридцать часов, за это время в помещениях базы должны остаться только голые стены. И меня не интересует, как мы это сделаем, это просто надо сделать, от этого, возможно, зависит наша жизнь и свобода.