Читаем Невидимый полностью

В участок вошел Андерс Седерстрем с огромной овчаркой. Собаку звали Зип, и она славилась тем, что очень быстро находила пропавших детей и потерявших память пенсионеров. Зип рычал на любого, осмелившегося косо посмотреть в сторону хозяина.

— Давайте начнем, — обратился Седерстрем к Форсу. — У меня в гостях сестра. Она завтра уезжает домой. А я едва успел с ней поговорить, хотя она приехала ради меня.

— Седерстрем уже здесь, — сказал Форс, но на другом конце полицейский интендант Хаммарлунд уже положил трубку.

— Начнем? — спросил Седерстрем еще раз.

— Конечно, — сказал Форс, — возьми с собой Нильсона. Он покажет тебе, где искать. Я приду через некоторое время. — Форс повернулся к Нильсону. — Я вернусь в школу Люгнета, хочу по¬говорить с Маргит Лундквист. Если она уже ушла, поеду к ней домой.

Зазвонил телефон. Нильсон протянул трубку Форсу:

— Это Хаммарлунд.

Форс взял трубку.

— Я отправил к вам Стенберга и Юхансона и еще пошлю двоих, пока не знаю, кого именно. Попроси Седерстрема позвонить мне, когда он придет.

— Он уже здесь, — сказал Форс и протянул трубку Седерстрему.

Собака сидела около ноги Седерстрема. Она повернула голову набок и посмотрела на Форса, потом на Нильсона.

— У тебя была собака? — спросил Нильсон.

— Нет, — ответил Форс.

— Собаки классные животные. У меня раньше был сеттер. А теперь вот такса.

Седерстрем положил трубку.

— Ну что, пошли?

Нильсон надел куртку и застегнул ремень. Форс набрал номер школы Люгнета. Ему никто не ответил. Седерстрем с собакой и Нильсон уже ушли. Форс взял телефонную книгу и переписал адрес Маргит Лундквист на клочок бумаги. Затем он подошел к висевшей на стене карте и нашел улицу, на которой она жила. Потом вышел, сел в машину, медленно доехал до ближайшего перекрестка и свернул вниз к реке.

Дом, где жила Маргит, был типичным для застройки конца сороковых. Таких домов было много в южных пригородах Стокгольма. Чаще всего в них была гостиная, две маленькие комнаты и кухня. Бывшая жена Форса выросла в таком доме в районе Хекаренгене в Стокгольме.

Форс остановился около черной железной калитки с цветочным узором. Он вышел, оставив машину незапертой. К забору был прислонен голубой дамский велосипед. Участок украшал флагшток. Флаг развевался на сильном ветру. Форс подошел к двери и позвонил. Маргит открыла почти сразу же, как будто она ждала по другую сторону дверей.

— Ужасно дует, — было первое, что она сказала.

Ветер вырывал дверь из ее рук.

Они прошли в холл.

— Я как раз ужинаю. Вы не могли бы немного подождать?

Форс кивнул. Он остался в холле, где стояла вешалка с парой курток и пальто. Из кухни доносился сильный запах. Форс никак не мог определить, что там готовилось.

— Пожалуйста, входите! — крикнула Маргит, и Форс вошел в кухню.

Маргит сидела на корточках перед открытой дверцей духовки. Форс прошел через кухню в гостиную. В комнате стояли темно-синий плюшевый диван, красное плюшевое кресло и полированный столик из какого-то благородного дерева. На столике около дивана в горшке росло маленькое растение. На окнах висели белые занавески. На подоконнике стояли герани и маленькие сувенирные зверушки с надписями. На стене висели часы с кукушкой, телевизор был накрыт связанной крючком салфеткой. На полу лежал бежевый ковер. Камин был таким чистым, как будто там никогда не разводили огонь, хотя в нем лежали три березовых полена. Вдоль стен стояли три стула с прямыми спинками и узорными сиденьями. На столе лежала аккуратная пачка еженедельных газет. Форс посмотрел на часы с кукушкой. Часы стояли.

— Хотите чего-нибудь? — спросила Маргит, выходя из кухни и останавливаясь рядом с Форсом.

— Спасибо, нет. Мы можем устроиться тут?

— Конечно. Пожалуйста.

Маргит прошла мимо Форса и села в углу дивана. Форс расположился в красном кресле с потертыми подлокотниками. Он открыл портфель и достал блокнот, посмотрел на наручные часы и записал время.

— Маргит Лундквист, — сказал он. — Правильно?

Форс видел имя на дверях ее кабинета в школе, и Хумблеберг называл ее, но он подумал, что это хороший способ начать разговор.

— Да.

— Как пишется ваша фамилия?

— Лундквист.

— Как долго вы работаете в школе Люгнета?

— Пятнадцать лет.

— Вы знаете всех учеников?

— Большинство из них, во всяком случае.

— Ваш сын, кажется, тоже ходил в школу Люгнета?

— Да, Маркус.

— Сколько ему лет?

— Двадцать один.

— Где он живет?

Маргит Лундквист сложила руки на коленях и почесала правой рукой левую. У нее были обкусанные, ненакрашенные ногти.

— Можно задать вам один вопрос?

— Конечно.

— К чему все это?

— Этот разговор?

— Да.

— Я пытаюсь понять, куда пропал Хильмер Эриксон.

— И поэтому вы хотите знать, где живет Маркус?

— Да.

— Но почему?

— Потому что Маркусу может быть что-нибудь известно о Хильмере.

Маргит глубоко вздохнула и сняла руки с колен.

— Но откуда?

— Это только мое предположение. А как вы думаете? Знает он что-нибудь о Хильмере?

Маргит помолчала. Что можно знать о том, кто исчез? Что можно знать о том, кто стал невидимым? Что можно знать о том, кто истекает кровью и у кого во рту коричневые листья?