Читаем Невидимый свет полностью

— Переходим к делу, — согласился Пфейфер, вытирая платком вспотевшее от возбуждения лицо.

— Гами, включи мотор! — Голос Батьянова прозвучал резко и повелительно, как удар маленького гонга. Оранг одним прыжком очутился за ширмой и рванул рубильник. Динамо завыло.

— На место! — крикнул снова полковник, и Гами встал послушно у конвейера.

— Мы проделаем опыт со сборкой моей экономической форсунки для пароходных котлов. Внимание, я начинаю!

Батьянов шагнул было к ширме, но, поколебавшись, подошел к Гами и, полуобняв, ласково дернул его за ухо:

— Гами, дружище, давай поработаем, и хорошо поработаем! Умница моя, ведь это наш последний экзамен!

В голосе полковника переплелись нежность и строгость. Ласково шлепнув оранга по спине, он скрылся за ширмой.

— Начинаю! — раздался оттуда его голос, и тотчас же конвейер вытащил части форсунки. — Ну, Гами, валяй! Так, молодчина! Заканчивай! Раз, два, три! Правильно. Этот процесс надо делать в три секунды. Теперь второе! Хорошо! Положи на место! Правильно! Ты работаешь совершенно автоматически, что и требовалось доказать!

Гамилькар действительно работал четко и уверенно, без малейших колебаний и заминок, от усердия посапывая своим уродливым носом, переходящим непосредственно в губу.

— Обратите внимание, — крикнул Батьянов, — что он уже проделал три различных производственных процесса, тогда как у вас на фабрике антропоиды будут проделывать каждый лишь один процесс! А последнее в тысячу раз проще. Однажды я и Абдул, сменяя друг друга, заставили Гами проработать восемь часов с часовым перерывом на обед. Вот вам и восьмичасовой рабочий день! И Гами не пытался даже отойти от конвейера. Работа его затягивает. Его злит и удивляет, что части, которые он свинтил, тотчас же возвращаются к нему в своем прежнем виде. И он с еще большим остервенением работает, желая выйти победителем, свинтить их наконец-таки! Вот на этом-то животном упрямстве и держится вся моя система.

— Вы гений, Батьянов! — не вытерпев, восхищенно воскликнул Пфейфер. — Я уверен, что только ваша гениальная голова смогла разрешить эту мировую проблему. Вы человек «с золотым мозгом» из рейнских сказок!

— Боюсь, что моя гениальная голова скоро кончит свое существование, — донесся из-за ширмы голос Батьянова, — и мой «золотой» сказочный мозг превратится в кусок разложившегося тухлого студня.

— Ну, ну, зачем так мрачно? — бодро крикнул Пфейфер, подходя к орангу. — Нет, вы посмотрите только, как работает этот паренек! Красота! Ах ты, дорогой мой сыночек, — умилился «толстый Фридрих» и, разнежившись, погладил оранга по голове.

Гами вдруг щелкнул зубами и, не глядя назад, цапнул Пфейфера за ногу. Затем тотчас же, словно ничего не случилось, принял прежнюю позу, согнувшись над конвейером.

— Дьявол длиннорукий! — злобно крикнул испуганный Пфейфер. — Урод заморский!..

Гами в ответ на слова фабриканта резко повернулся, не прерывая, однако, работы, и звучно плюнул в его сторону.

— Ловко! — расхохотался за ширмой Батьянов. — Это вам за урода заморского! Да посмотрите внимательнее, какой же он урод? У него правильные черты, смелый взгляд, а темные волосы, обрамляющие его лицо, придают ему томную бледность. Среди обезьян он, наверное, считался неотразимым красавцем.

— Ну, и целуйтесь с этим красавцем! — прокричал Пфейфер, потирая ногу. — А я бы хотел поговорить теперь об условиях. Что же вы возьмете с меня за полную постановку работы в моих сборочных цехах при помощи таких вот неотразимых красавцев?

— Условия будут несколько необычайные! Вы даете мне сейчас чек на десять тысяч долларов и проваливаете ко всем чертям до завтра, до утра. Я хочу попробовать сегодня вечером отыграться.

— А потом? — насторожился Пфейфер.

— А потом будет видно! Если я отыграюсь, то отдаю вам ваши десять тысяч и вообще кончаю работать на вас. И не видать вам тогда уж наших предков в своих цехах. А проиграюсь — поговорим окончательно об условиях.

— Это значит, — вскрикнул Пфейфер, — вам все выгоды, а мне никаких? Такую фору я вам не дам! Так не заключают серьезных сделок.

— Смею вас уверить, что из всех наших серьезных сделок эта самая серьезнейшая!

— Да вы же грабите меня! — взвизгнул Пфейфер. — Я и так уже разорен. Инфляция! Дауэсовский план!

— А коли так, — ответил Батьянов, появляясь в комнате, — кончай, Гами, работать! У нас стачка, и пусть Пфейфер проваливается к черту!

Оранг радостно юркнул за ширму, остановил мотор и вышел оттуда, потягиваясь и широко зевая, как человек, собравшийся насладиться заслуженным отдыхом после оконченной работы.

— Что вы говорите? — подбежал к Батьянову перепугавшийся Пфейфер. — Какая стачка может быть сейчас, в разгар работы?

— Но мы-то, и я и Гами, решили больше не работать. До свиданья, вернее прощайте, господин Пфейфер! — поклонился с военной сухостью Батьянов.

— Слушайте, — умоляюще протянул руки фабрикант, — давайте же поговорим обстоятельно и серьезно. Прошу вас, успокойтесь! Мы оба немного погорячились, но, надеюсь, это делу не помешает. Говорите же ваши условия, я, пожалуй, соглашусь на них. Ну, я весь — внимание.