– Она пригрозила, что если кто-то узнает о нашем разговоре, то ему тоже несдобровать. Я ходил, молчал и думал, взорвусь оттого, что никому не могу об этом рассказать. Ну что вы смеётесь?

Ребята и правда не могли сдержать смех. Ниром Дрюш так любит поболтать! Как же тяжело ему пришлось без возможности поделиться с ними своими неприятностями.

– Ну, теперь вы все в курсе. – Дрюш и сам ухмыльнулся. – Простите, если что.

– Всё будет нормально, Дрюш, – сказал Ривт. – Только не пугай нас так больше.

– Мы придумаем, как выручить тебя.

– Ладно. Я сейчас вам скажу ещё кое-что. Серьёзное.

– Мы все слушаем, – сказала Чижик.

– Если моё предвещание сбудется… внезапно, я имею в виду… то вы знайте, что Ниром Дрюш не был трусом.

– Мы и так это знаем.

– Если я умру, не попрощавшись с вами, то…

– Мы сохраним память о тебе, болван, – прервал его Ривт.

– Я могу нарисовать его портрет и подписать: «Болван», – предложила Шани.

– Мы придумаем что-нибудь получше, – мрачно посмотрела на неё Чижик. Ей не нравились такие шутки.

– Ну вы поняли меня, да, – ухмыльнулся Ниром. – Спасибо! Жить на волосок от смерти – это жутко интересно. Я же всегда это знал!

Ривт вздохнул с облегчением. Шани улыбнулась украдкой. Витанис с Марисой переглянулись.

– Всё будет хорошо. – Чижик обняла Дрюша, но сразу же отстранилась. – Фу! Ну и противно же пахнет от твоей рубашки. Переоденься. А потом можешь браться за подвиги.

<p>Глава семнадцатая</p><p>Девочка с червефермы</p>

Юта как-то очень быстро потеряла счёт дням, проведённым на острове Живые Сады. Они все были одинаковыми, как и ночи. Ну, может быть, первый день отличался, когда девочек знакомили с местными порядками, выдавали рабочую форму и показывали, как тут всё устроено.

Вновь прибывших отправили работать на червеферму. Юта знала, конечно, что драгончих кормят особым кормом, выращенным на острове, – огромными мясными кругами. Но вот из чего их делают, она как-то не задумывалась. Червеферма ответила на этот вопрос.

Более неприятного места Юта не могла себе представить. Огромные, вечно голодные черви копошились в специальных загонах, и основной задачей Юты и других работниц фермы было целый день запихивать в жадные глотки еду. Какие-то мягкие, подгнившие фрукты, крупные зёрна, остатки пищи и прочую гадость. Черви всё заглатывали с одинаковой жадностью.

Понять, где у них голова, можно было только тогда, когда черви разевали круглые рты, похожие на колодцы. Юта иногда ловила себя на мысли, что если вовремя не запихнёт что-нибудь в пасть, то они сожрут её саму вместо корма. И разницы не заметят.

Чтобы работницы не сошли с ума, время от времени их направляли в соседний амбар, где находилась черверезка. Бригада Юты занималась мытьём конвейера после разделки червей. Да, почти сразу она узнала, что черви – кормовые, их кормят на убой. И буквально на соседнем участке фабрики червей разделывают и складывают, получая те самые мясные круги.

К счастью, разделка происходила не вручную, и работницам фабрики нужно было только отмывать конвейер после всей процедуры. А ещё собирать мясные обрезки, тут и там разбросанные по конвейеру.

Это всё походило на какой-то ужасный сон. С тех пор, как Юта попала сюда и её распределили на червеферму, никто не говорил с ней. Все как будто воды в рот набрали, выглядели равнодушными и уставшими, даже самые молодые девушки. На вопросы отвечали односложно или вовсе ничего не говорили, и Юта поняла, что они похожи на тех несчастных пациентов особого корпуса Лечебницы – оглушённых.

Ночью Юта падала от усталости, и едва в её уши проникала мелодия отбоя, сразу погружалась в крепкий сон до утра. Мелодия каждый день звучала одинаковая, и Юта была благодарна ей за то, что она усыпляла мгновенно. Иначе от мрачных мыслей можно было сойти с ума. Но утро приходило, остров просыпался, и всё повторялось сначала.

И с каждым новым днём Юта всё больше чувствовала какое-то оцепенение, лишающее сил и способностей что-то изменить. Поначалу она пыталась нарушить привычный ход вещей, искала чару Веригу, задавала ей вопросы. Но та отвечала одно и то же:

– Все новые сотрудники Живых Садов сначала отрабатывают практику на червеферме. И только после этого могут рассчитывать на продвижение в другие отрасли и в лабораторию.

– Но я не работница. Я ещё ученица, я экстерн.

– Это не имеет значения. Приехав сюда, ты выбрала другую дорогу. Вместо теоретических знаний – практический опыт, всё твоё обучение здесь – только практическое. Со временем ты поймёшь, что такой выбор оправдан. Потому что все твои бывшие сокурсницы прибудут сюда и пройдут тот же путь. Испытательный срок на червеферме – это обязательный этап для всех.

– Но червеферма ничему меня не учит! Мы просто кормим червей и моем разделочную ленту!

– Это тебе так кажется, – холодно улыбалась чара Верига. – Каждый день нас чему-то учит. И каждый откормленный червь приносит пользу Чароводью. Ваша миссия очень важна.