Читаем Невидимые связи полностью

– Можно. – Помощник едва сдерживал раздражение. Он снова вызвал вахтенного.

Просмотрели список вещей. Он полностью совпадал с содержимым чемодана.

– Давайте пройдем в холодильную камеру, где находился труп, – предложил помощник, надеясь тем самым побыстрее закончить этот осточертевший ему осмотр. –

Ключ у меня с собой.

Бежан не возражал. И вот они в камере. Помощник со злорадным удовлетворением поглядывал на сразу посиневшие носы незваных гостей. «Тут вы долго не задержитесь, голубчики», – подумал он про себя.

Вопреки его ожиданиям Бежан стал внимательно осматривать все переборки сверху донизу, тщательно их выстукивать и ощупывать.

– По-моему, вы напрасно теряете время.

Бежан и на этот раз не ответил. «А вот, кажется, что-то интересное». Задняя стенка камеры оказалась не капитальной переборкой, а временной перегородкой из древесностружечных плит, стянутых болтами.

– А что с другой стороны?

– С другой стороны? – Банасик посмотрел на него растерянно.

– Да, с другой стороны перегородки, – пояснил Бежан. –

У вас на схеме это не отражено. Перегородка же, как вытекает из смысла самого слова, должна что-то перегораживать. В этом, видимо, и кроется разгадка того, как исчез труп…

Банасик молчал. «Да и что тут скажешь? Проморгал, Им там, в Варшаве, делать, наверно, нечего. Тоже мне, важное дело отыскали! – подумал он про себя со злостью. –

Завтра выговор мне обеспечен от начальника управления…»

– Что за этой перегородкой? – спросил Бежан помощника капитана.

– Аптекарский склад. Мы года два назад отгородили его по настоянию врача. Вход туда рядом. Отдельный.

– На склад можно войти?

– Вахтенный! Принесите ключ от медицинского склада!

– крикнул помощник вместо ответа.

Когда принесли ключ и открыли дверь, Бежан сразу же подошел к перегородке, отодвинув с помощью Банасика стоящие возле нее ящики.

При свете фонаря, направленного на стену, было ясно видно, что болты сравнительно недавно откручивались.

Вокруг них виднелись тонкие, едва заметные царапины от гаечного ключа.

– Итак, тело было вынесено отсюда, – Бежан постучал по перегородке.

Теперь уже заинтересовался и помощник капитана.

– Действительно, такой вариант как-то не пришел нам в голову, – проговорил он, подразумевая себя и капитана.

– Вызовите фотографа, – обратился Бежан к Банасику. –

Следы от гаечного ключа необходимо зафиксировать и приобщить к материалам следствия.

После фотографирования Бежан и Банасик разобрали перегородку. Плиты разъединялись без всякого труда.

Достаточно было вынуть две, и образовался проем, через который свободно мог пролезть человек.

– Сфотографируйте проем, – распорядился Бежан. – У

кого хранился ключ от этого склада?

– У судового врача Петра Валяшека и у вахтенного.

Доступ сюда имел только врач.

– Дверь запирается на один замок?

– Да. Но замок с секретом. Без ключа его не открыть.

Бежан вытащил из кармана связку отмычек. Попробовал. Первая же открыла замок. Замок был самый что ни на есть элементарный.

– Хорош секрет, – покосился он на моряка.

– Наши люди не носят отмычек, – огрызнулся тот.

– Значит, вы полагаете, что труп изъял врач?

– Нет, это невозможно. Пожалуй, вы правы. Вероятно, кто-то из команды все-таки подобрал ключ, – сбавил тон помощник капитана. – Что поделаешь, моряки – народ суеверный, считают, что покойник на борту приносит несчастье…

Бежан не стал возражать.

ГЛАВА XVIII

На этот раз Смоляк и Ясинский были застрахованы от случайностей. У обоих заграничные паспорта и валюта.

Сообщение о том, что железнодорожник снова изъял вложенные Котарским в тайник материалы, застало их в полной готовности продолжать наблюдение за ним и за границей.

Как и в первый раз, сначала они довели его до Вавра.

Теперь они знали, что здесь он живет. И вообще они знали теперь о нем довольно много. Фамилия его Вархол. Ему двадцать пять лет. На железной дороге он работает около полутора лет. Сначала был проводником на внутренних линиях. Зарекомендовал здесь себя хорошо, а когда выяснилось, что он свободно владеет немецким языком, сочли возможным удовлетворить его просьбу и перевести на международную линию. Так он попал в бригаду, обслуживающую поезд Варшава – Вена. Вархол был холост, жил в мансарде старого, отжившего свой век кирпичного дома.

Выяснилось также, что он собирается жениться и просит о предоставлении служебной квартиры. Его невеста, некая

Ванда Фиал, изучает германистику, отличается редкой красотой, любит модно одеваться, посещать рестораны, пользоваться успехом у мужчин. Ее мать, вдова штукатура, на свое и дочери содержание зарабатывает стиркой и уборкой. Из своих скромных доходов она не в состоянии удовлетворять потребности дочери. «Попробуй сама заработать хоть бы сотню на свои наряды», – отвечала она дочери, когда та приходила с претензиями, что вот, мол, подруги ее одеваются модно, а она…