Читаем Невидимые связи полностью

– Подозреваются все, находившиеся в тот вечер на вилле Войцеховских. А у вас имелись серьезные мотивы разделаться с Лехновичем, – решил пустить пробный шар полковник.

Бадович остался спокоен.

– Тот факт, что вам известно о нашей ссоре с Лехновичем, – ответил он, – лишь упрощает дело. Действительно, доцент совершил по отношению ко мне беспрецедентную подлость, но это отнюдь не повод для убийства. Дать по физиономии этому мерзавцу или привлечь его к ответу на президиуме Академии наук – это еще куда ни шло. В конце концов, потеря для меня десяти – пятнадцати тысяч злотых не так уж страшна.

– В нашей практике встречаются случаи, когда убивают и за меньшие суммы, – не отступал полковник.

– Свою репутацию я защитил. К счастью, у меня имелись письменные доказательства того, что я просто-напросто был введен в заблуждение. А вот Лехнович, эта «восходящая звезда польской химии», действительно рисковал всей своей карьерой.

– Жажда мести порой лишает человека рассудка.

– Я не отношусь к категории людей, легко теряющих рассудок.

– Попрошу вас подробнее рассказать всю эту историю.

– К чему, если она вам известна?

– Известна, но не из ваших уст. Кроме тою, я считаю необходимым ее запротоколировать.

– Как вам будет угодно, – согласился Бадович. – Дело обстояло следующим образом. Силезский политехнический институт издавна сотрудничает со многими промышленными предприятиями. В том числе и с химическим заводом в Освенциме. За выполненные исследовательские работы институт выставляет счета, а специалисты, занятые выполнением этих работ, соответственно получают дополнительно надбавку к заработной плате или премии.

Причем нередко вознаграждение они получают непосредственно от предприятий. Одним словом, формы оплаты практикуются разные. Но все сотрудники, конечно, заинтересованы в таких дополнительных заработках.

– Естественно, – согласился полковник.

– Более года назад мы, то есть возглавляемый мною коллектив, получили заказ от химического завода в Освенциме. Работа предстояла серьезная, а главное – интересная. Не стану здесь говорить, к чему она сводилась, ибо это не имеет отношения к следствию. Да и вообще речь идет о проблемах чисто научных и сугубо специальных.

Скажу только, что на решение их требовался по меньшей мере год, а то и значительно больше. Завод спешил, да и мы были заинтересованы в скорейшем получении итоговой формулы. Я знал, что подобная проблема исследуется также институтом химии ПАН в Варшаве. Работал над ней

Лехнович со своими сотрудниками.

– И тоже для Освенцима?

– Нет, они эту работу делали для Полиц или Дольного

Бжега. Точно не знаю, меня это не интересовало. В целях ускорения работы я предложил доценту сотрудничество и взаимный обмен результатами экспериментов. Часть исследований должны были делать мы у себя в институте, а часть – они в Варшаве. Таким образом, и для них и для нас это упрощало работу и позволяло избежать дублирования в проведении многих экспериментов.

Различия в нашей работе составляли не более четверти.

Все остальное было идентично. Вам не нужно объяснять, полковник, какой получался выигрыш во времени.

– По меньшей мере раза в два, – согласился полковник.

– Ну, может быть, не в два, но, во всяком случае, значительный. Мы добросовестно передали все результаты наших исследований в Варшаву, они прислали нам свои. И

вот тут-то произошел подлинный конфуз. Наша разработка оказалась несостоятельной. При проведении испытаний завод понес большие убытки. Его дирекция не только не оплатила нашу работу, но и обвинила нас в недобросовестности. Когда же мы стали перепроверять всю работу с самого начала с целью выявить, в чем состояла ошибка, выяснилось, что Варшава дала нам ложные результаты своих экспериментов.

– Это действительно подлость, – заметил полковник.

– Редкостная подлость, – согласился профессор. – Мало того, зная об отрицательных результатах нашей работы, Лехнович предложил заводу свои услуги, с тем чтобы выполнить ее целиком в Варшаве в кратчайший срок, за каких-нибудь несколько месяцев. Дирекция, оказавшись в безвыходном положении – промышленность требовала скорейшего выпуска новой продукции, охотно приняла его предложение. А Лехнович взял наши материалы, дополнил их своими, на этот раз верными, и положил в карман изрядную сумму, не говоря уже о рекламе, которую таким неправедным образом себе создал. Ну как же! Силезский институт восемь месяцев бился над проблемой и не решил ее, а «восходящая звезда польской химии» преодолел все трудности за каких-нибудь три месяца.

– Надо думать, вы не оставили это без последствий?