Читаем Невидимые полностью

Мой отель расположен в центре Буды, в двух минутах ходьбы от площади Баттьяни. До центра города и главного пересадочного узла Будапешта – три минуты в вагоне метро. Из окон номера открывается вид на здание Орсагхаза, Дунай и одну из самых красивых церквей города – Святой Анны. В сотне метров от церкви встречаются сразу три ночлежки и по меньшей мере семь бездомных. Некоторые из них сидят в тени деревьев рядом с храмом, но есть и те, что спят прямо посреди пешеходной дорожки. Кажется, небольшое здание отеля буквально окружено группами бездомных. В ожидании готовности номера расспрашиваю управляющую, молодую девушку по имени Лидия.

– Мы называем их хонталан, – говорит она. Это можно перевести с венгерского как «те, у кого нет родной земли». Хонталан – это те, кто по какой-то причине оказался на улице и не имеет никакого имущества. Ты не первый, кто обратил внимание на них, их у нас очень, очень много. Я ни в одном европейском городе больше не видела такого. В каком-то смысле они уже давно стали нашей местной достопримечательностью.

Пешт

Спустя несколько дней жизни в венгерской столице понимаешь, что бездомные – настоящая кровоточащая рана на теле венгерской столицы. Согласно официальным данным, на сегодняшний день в Венгрии насчитывается больше тридцати тысяч бездомных, из них в Будапеште проживают от 6 000 до 10 000 человек. Хонталан повсюду в венгерской столице – спят на улицах, сидят в переходах, отдыхают прямо на туристических достопримечательностях. Параллельно друг другу словно существует два Будапешта – парадная, открыточная столица европейской страны и город-декорация к постапокалиптической кинокартине. Особенно этот контраст заметен на бульварах и людных улицах Пешта. Бизнес-центры и грязные спальники, профессиональные фотокамеры и набитые пустыми банками пластиковые сумки, шумная жизнь ночных клубов и тихая, почти незаметная смерть среди бела дня.

– Когда я впервые сюда приехал, еще до учебы в Святом Штефане, количество бездомных на улицах поразило меня, – говорит Антон. В Москве я их как-то не замечал, они словно вечно прячутся… не знаю, где, у теплотрасс, наверное. А здесь – на каждом углу, в каждом переходе, на каждой лестнице. Временами прохожие буквально перешагивают через них.

Еврейский квартал – один из самых популярных туристических районов Пешта. Ежедневно тысячи туристов и горожан проходят его улицами к синагогам, храмам, музеям и развлекательным центрам. В ночное время здесь для вас всегда открыты популярнейшие руин-пабы, клубы, пабы и рестораны на любой вкус и кошелёк. Пятничным вечером, когда горожане покидают офисы, на бульваре Кароли прохожие перешагивают через то, что издалека кажется сваленной в груду старой одеждой или слоfженными у порога здания мусорными мешками. Один из мешков шевелится. Медленно на уровне колен бегущего мимо людского потока показывается взлохмаченная голова. Женщина-хонталан протирает заспанные глаза, и на опухшем лице появляется улыбка. Бездомная поправляет засаленные пряди волос, трет виски и переворачивает пластиковый стаканчик, стоящий в ногах. Пусто. Локтем она толкает под бок спящего рядом мужчину. Тот сквозь сон отмахивается от подруги. Женщина тормошит его за плечи и что-то кричит на ухо. Бездомный хмурится и приподнимается на локтях. Она хлопает его по плечу, поднимается на ноги и вливается в поток прохожих, чтобы на следующем перекрёстке стрельнуть сигарету у другого нищего.

Многие из моих собеседников справедливо замечают – причины, по которым венгры теряют своё жильё, едва ли отличаются в любой другой европейской стране. Тем не менее, такое количество бродяг на улицах Милана, Мюнхена, Флоренции или Варшавы, придётся поискать. Почему же именно в Венгрии хонталан удаётся быть везде и всюду, при этом всегда словно оставаясь в тени?