— Очень изящно! — подтвердил Снусмумрик. — Так у тебя будет свой собственный дом?

— И то верно! — возбужденно воскликнул трясунчик. — Уж лучше я уйду из дома и начну бродячую жизнь! Как здорово! Видите, пока у меня не было имени, я только и делал, что бегал по округе и ничего толком не ощущал. Теперь же со мной что-то такое происходит. Хорошо это или плохо? Вам ничего не видно?

Снусмумрик хотел было заговорить, но трясунчик продолжал:

— Теперь я — личность, и со мной должно всю дорогу что-нибудь случаться. И не просто случаться, а случаться с Титу-ву. Все будут знать: это случилось с Титу-ву… Видите, как много значит имя?

— Вижу, — ответил Снусмумрик. Титу-ву кивнул и начал рыться в листве.

— Знаешь, — продолжал Снусмумрик. — Я отправлюсь к Муми-троллю. Он в самом деле хотел бы меня видеть.

— Да? — спросил Титу-ву. — Муми-тролль?

— Может хочешь послушать какую-нибудь мелодию, — предложил Снусмумрик. — Или какую-нибудь историю?

Трясунчик кивнул и ответил:

— Историю? Конечно. Если только после полуночи. Сейчас мне нужно торопиться, я очень голоден… Вы не обидитесь?..

Светло-коричневый хвост исчез в вереске, кончики ушей Титу-ву мелькнули поодаль.

— Пока! Передай привет Муми-троллю! Я вернусь, как только смогу. Я и так потерял много времени!

Потом он исчез. Снусмумрик почесал голову.

«Итак, — сказал он сам себе, — я его увидел».

Откинувшись на спину, Снусмумрик посмотрел на небо. Оно было синее, а верхушки деревьев цвета морской волны. Где-то в голове зашевелилась мелодия: ожидание, весенняя печаль и спокойствие — восторг одиночества.

Невидимое дитя

Темным, дождливым вечером вся семья Муми-троллей собралась вокруг стола на веранде перебирать собранные днем грибы. Большой стол застелили газетами, а в центре поставили яркую керосиновую лампу. По углам собрались и заскользили, затрепыхались тени.

— Давайте выберем те грибы, в которых больше перца, — предложил Муми-папа.

— А лучше те, что долежат до следующей осени, — высказалась Муми-мама.

— Надеюсь, мы будем выбирать не червивые грибы, — встряла маленькая Му и посмотрела на всех с усмешкой.

Они продолжали работать в тишине.

Внезапно кто-то постучался в стеклянную дверь, выходящую на улицу. Не ожидая приглашения, вошла Туу-тикки, встряхивая капли дождя с водонепроницаемого плаща. Потом она приоткрыла дверь и позвала:

— Все в порядке, заходи!

— Кого это с вами принесло? — спросила Муми-тролль.

— Это — Нинни, — заявила Туу-тикки. — Да, ее имя Нинни.

Она подержала дверь открытой, но никто не появился.

— Все в порядке, — пояснила Туу-тикки, пожав плечами. — Если Нинни где-нибудь за кем-нибудь не шпионила бы, она бы была тут.

— Она же, наверное, промокнет насквозь, — забеспокоилась Му ми-мама.

— Не важно, — продолжала Туу-тикки и как ни в чем не бывало уселась за стол. Семья Муми-троллей с удивлением следила за развитием событий.

— Вы должны знать, хоть к вам это и не относится, что, если люди часто пугаются, они становятся невидимыми, — начала объяснять Туу-тикки и проглотила маленький гриб, похожий на снежок. — Отлично. Нинни боялась всего, даже женщины, которая за ней присматривала. Я встречала эту даму. Она и впрямь ужасна. Вы знаете, есть такие личности, которых боишься неизвестно почему. Этакая холодная, ироничная особа.

— Что такое ироничная? — спросил Муми-тролль.

— Хорошо. Вообрази, что ты наткнулся на гнилой гриб и положил его в корзину к нескольким хорошим, — попыталась растолковать Туу-тикки. — Естественно, твоя мамочка должна прийти в ярость, но вместо этого она скажет очень холодно: «Я понимаю, что твоя идея обладает некой грациозностью, но вряд ли этот гриб можно кушать». Примерно так.

— Как это неприятно, — заметил Муми-тролль.

— Да, не так чтобы очень, — заявила Туу-тикки. — Просто дама говорила в таком духе целыми днями, и ребенок стал бледнеть и тускнеть по краям, его становилось все хуже и хуже видно. А в прошлую пятницу Нинни просто исчезла. Дама отпустила ее со мной, так как сказала, что не может заботиться о невидимом ребенке.

— А что случилось дальше с той дамой? — выпучив глаза, спросила Му.

— С тех пор она не говорит иронически, — ответила Туу-тикки. — Я забрала Нинни. А теперь привела ее к вам, чтобы она стала видимой.

Наступила пауза. Лишь дождь шуршал по крыше веранды. Все пристально смотрели на Туу-тикки.

— Она не разговаривает? — спросил Муми-папа.

— Да. Но та дама повесила ей на шею колокольчик, чтобы по его звону определять, где Нинни.

Туу-тикки поднялась и снова открыла дверь.

— Нинни! — позвала она.

Все почувствовали запах холодного осеннего сада. В ночной тьме ясно вырисовывался освещенный прямоугольник открытой двери.

Послышался шум шагов. Потом все стихло.

У двери в воздухе появился маленький серебряный колокольчик на черном шнурке. У Нинни оказалась очень тонкая шея.

— Все в порядке, — объявила Туу-тикки. — Теперь твоя семья здесь. Они немножко простоваты, но очень порядочны и много разговаривают.

— Дайте ребенку сесть, — распорядился Муми-папа. — Она знает как перебирать грибы?

— На самом деле, я ничего толком не знаю о Нинни, — ответила Туу-тикки.