Читаем Невидимая угроза полностью

– Ну, знаете ли! – Госпожа Ротэ сжимала в руках бокал, будто спасительную соломинку. Это была уже третья порция коньяка с тех пор, как она закрыла дверь за полицейскими.

Мориц тоже налил себе, хотя раньше не пил ничего крепче пива. «Может, и мне выпить? – подумала София. – Может, станет легче, если напиться?» Но от одной мысли о коньяке у нее закружилась голова.

– Восемнадцать лет, – пробормотал Мориц. – Когда родилась эта Юлия, мне как раз исполнился год.

– Я тогда была не в лучшем состоянии. – Мать осушила бокал и налила себе еще. – Ты был трудным ребенком, почти не спал и постоянно плакал. Меня это доконало.

– Ты хочешь сказать, что это я виноват в его измене? – насмешливо осведомился Мориц.

Но мать не обратила внимания на его слова.

– Тогда он много путешествовал. Конференции, конгрессы. А я сидела одна с ребенком, то есть с тобой, и для меня это было слишком. Иногда я просыпалась и начинала плакать. А тем временем… – Она покачала головой, выпила коньяк и потянулась к бутылке.

Но Мориц ее опередил. Закрыл бутылку, поставил ее обратно в шкаф.

– У нас есть брат и сестра. – У Софии заплетался язык, будто она тоже напилась. – Филипп и Юлия. И Юлия, похоже, тоже получила письма с угрозами.

– Откуда ты знаешь? – вскинулась мать.

– Она раньше не звонила. Почему она решила сделать это именно сейчас?

Мать кивнула, с тоской поглядывая на шкаф, где стояла бутылка коньяка. Но она сдержалась и не стала больше пить.

– Я знала, что он постоянно это делал. Ну, в смысле, изменял мне с другими женщинами. Однажды даже с медсестрой из своей клиники. Я всегда замечала, когда он был не верен мне.

– Но про Юлию ты не знала, – отметил Мориц. – Может, эта его интрижка была недолгой. Так, ничего серьезного.

Госпожа Ротэ покачала головой:

– Поверить не могу, что он сделал кому-то ребенка, а мне ничего не сказал. Восемнадцать лет – и ни единого слова о дочери. Он просто жалок.

– Теперь ты понимаешь, как мы себя чувствовали, узнав о Филиппе, – сказала София. – Но почему ты это терпела? В смысле, если он постоянно тебе изменял, почему ты с ним не развелась?

– Я бы осталась одна с двумя детьми на руках. И без работы. – Госпожа Ротэ возмущенно посмотрела на дочь. – Мне тогда было так тяжело! Я бы не справилась одна.

– И ты закрывала глаза на его романы на стороне.

– Ну, таков уж был ваш отец. Он просто не мог хранить мне верность. И я это приняла. Ничего страшного. А потом он изменился. В смысле, перестал спать с другими женщинами.

– Это ты так думаешь, – возразила София. – Может, он просто стал это лучше скрывать.

– Я не обязана перед тобой оправдываться.

– Конечно, не обязана. Но я бы так не смогла.

– Не говори так, – прошептала ее мать. – Ты понятия не имеешь, каково это, София. Ты ничего не знаешь.

И в этом она была права. София не только не была замужем, она даже не встречалась ни с кем.

– Я все думаю, что же случилось с папой, – тихо сказал Мориц.

– Может, его похитил этот Филипп, – пробормотала София. – Или Юлия.

– Зачем им так поступать?

Она пожала плечами.

Мать встала, покачнулась и двинулась к двери на террасу.

– Куда ты идешь? – опешил Мориц.

– Курить, – хрипло ответила она. – Без алкоголя и сигарет мне не выдержать.

Она как раз вышла, когда зазвонил телефон.

На этот раз Мориц включил устройство «поимки» и только затем снял трубку.

– Это Филипп Пройсс. – В комнате раздался мужской голос, поскольку Мориц переключил телефон на громкую связь.

– Привет, Филипп. – Мориц говорил так спокойно, будто каждый день болтал с братом. – Я Мориц.

– Я… э-э-э… приехал в Дюссельдорф.

София выглянула в темнеющий сад. Очертания матери скрывали сумерки, но ее выдавал огонек сигареты. Когда мать затягивалась табачным дымом, огонек вспыхивал ярче, увеличивался в размерах, будто какой-то светящийся зверек мерно дышал.

– Может, зайдешь к нам? – спросил Мориц.

– С удовольствием, – сказал Филипп. – Полагаю, нам многое предстоит обсудить.

– Я тоже так думаю, – пробормотала София.