Читаем Невеста ветра полностью

— Они выпустили лодку! — раздался крик кого-то из матросов. От борта черного фрегата отделилась тень и направилась к «Невесте». Было видно, что в лодке кто-то сидит, крепко держась руками за борта. Пройдя ровно половину расстояния между фрегатами, лодка вдруг начала раскачиваться все сильнее и сильнее, а потом перевернулась кверху килем. Высадив таким странным образом своего пассажира, шлюпка вернулась в нормальное положение и отправилась обратно.

Сразу несколько человек спрыгнули в воду, чтобы помочь несчастному, барахтающемуся в воде посреди океана. Эрдан перевел взгляд на черный корабль и увидел, что тот, как ни в чем не бывало, удаляется под всеми парусами.

— Чует мое сердце, это не последняя встреча… пробормотал Крейн, и Эрдан молчаливо с ним согласился. Пассажиру из перевернувшейся шлюпки тем временем помогли подняться на борт. Мокрый и дрожащий человек едва стоял на ногах, но держался все-таки с достоинством, которому позавидовал бы и король.

Точнее, королева.

— Заступница! — высокая стройная женщина молитвенно сложила руки и возвела глаза к небу. — О-о, я уже думала — все, конец… — Она обратила сияющий взор на матросов, вытащивших ее из воды. — Ребята! Как я рада вас снова видеть! Эрдан! Джа-Джинни!

Крылан камнем упал на палубу и грациозно поклонился гостье, расправив крылья. В ответ женщина изобразила подобие придворного дамского поклона, выглядевшего весьма странно, поскольку она была одета в мужскую одежду — штаны, заправленные в высокие сапоги, кожаный жилет и рубашку, один рукав которой был наполовину оторван, открывая татуировку на плече. Изображение большого паука с мохнатыми лапами было выполнено столь мастерски, что насекомое казалось живым.

— Я тоже рад тебя видеть, Паучок, — сказал Эрдан, и в следующий миг она уже повисла у него на плече и, то и дело сбиваясь на рыдания, принялась рассказывать о том, как рада, что он жив, и как ей все эти годы его не хватало. Мастер-корабел давно отвык от таких бурных чувств и здорово смутился. Собравшиеся на палубе наблюдали за этой сценой со смешанными чувствами: те, кто видел Паучка впервые, не скрывали изумления, а немногие оказавшиеся на «Невесте» еще до южного похода сочувственно посмеивались.

Эрдан облегченно вздохнул, когда она вдоволь наплакалась и, вспомнив про крылана, кинулась к нему на шею. Теперь он мог спокойно рассмотреть ее со стороны: прошедшие годы отнеслись к ней благосклонно, но все-таки перед ним была взрослая женщина, а не девчонка. В волосах, криво обрезанных чуть ниже подбородка, проглядывала седина, между бровями появилась глубокая морщина. Мастер-корабел попытался вспомнить, сколько ей лет, — получилось что-то около сорока.

«Сейчас она заметит, что Кристобаль совсем не изменился. Что-то будет…»

Не забыв ни одного матроса из тех, с кем ей довелось десять лет назад носиться по волнам, гостья наконец-то повернулась к капитану. Крейн все это время стоял неподвижно, наблюдая за встречей старых друзей с совершенно непроницаемым лицом. Теперь же, встретив ее взгляд, он криво улыбнулся и сказал:

— Здравствуй, Камэ.

Паучок кивнула и медленно подошла к магусу. Она была всего-то на полголовы ниже его, но сейчас почему-то казалась маленькой. Увидев, как радостное возбуждение уступает место чему-то другому, Эрдан приготовился к взрыву, но ничего страшного не случилось. Камэ долго смотрела на капитана, а потом произнесла с мрачным удовольствием:

— Надо же, кто-то сумел подпортить твою смазливую физиономию…

Рука Крейна невольно поднялась и коснулась шрама на щеке — он уже превратился в тонкую белую полосу на загорелой коже, но был хорошо виден. Памятка о неудачном визите в Тейравен… или удачном, если вспомнить про Эсме.

«Эсме!»

Мастер-корабел огляделся и увидел целительницу: девушка стояла на юте, рядом с Умберто, и следила за происходящим, чуть склонив голову набок. Ее лицо было бесстрастным… пожалуй, даже слишком.

— И кому досталась эта честь? — поинтересовалась тем временем Камэ.

— Пардусу, — коротко ответил Крейн. Брови Камэ удивленно поднялись; она исподволь взглянула на собственную руку, словно в мыслях сравнив свои ногти и когти зверя.

— Пардусу… — протянула она с ехидной усмешкой. — Что же ты не сжег его, не превратил в уголь? Что же ты не разнес все в округе, как тогда, в Лэйфире?! Ты, жестокосердное чудовище…

…— Чудовище!

Крик Камэ прорезал тишину и эхом отразился от далеких скал, тысячекратно раскатившись по всей бухте. Хлопья сажи падали с неба, словно черный снег; на палубе «Невесты ветра» еще дымилось черное обугленное пятно. Ни у кого не хватило решимости оглянуться на берег, оставшийся далеко за кормой, но было и так понятно, что там произошло.