Читаем Невеста с миллионами полностью

— Как бы не так! — ответил, помрачнев, француз. — Я был одним из тех, кого после отчаянной борьбы, тяжело раненного, схватили в те ужасные декабрьские дни. Мои раны еще не затянулись, когда меня отправили в ссылку, во Французскую Гвиану. Мне удалось бежать оттуда и найти спасение здесь, в Мексике. Жене и дочери я велел перебраться сюда. Тогда я и купил эту гасиенду, в то время весьма и весьма запущенную. К сожалению, жена моя прожила очень недолго. Я хотел бы, чтобы Наполеон явился сюда собственной персоной! Но он, пожалуй, поостережется! А ведь я так жаждал этого!

— Вы и в самом деле уверены, сеньор… — вмешался в разговор дон Луис, который до этого молча ел и пил, не забывая, однако, частенько поглядывать через открытую дверь в коридор в поисках Марион, — вы и в самом деле уверены, что Мексика в силах противостоять большой французской армии?

— Печально, что вы, коренной мексиканец, задаете этот вопрос мне, — презрительно отрезал Ламот. — Конечно, будь ваши сограждане едины, самая большая французская армия не смогла бы ничего добиться. Однако от предательства не застрахован и самый храбрый. А нация эта и впрямь храбрецы все как один — кто спорит! Правда, она не имеет еще понятия о дисциплине, но это объясняется традициями.

— Простите, — прервал дон Луис, утративший спокойствие и начавший, похоже, скучать, — почему сеньорита не радует нас сегодня своим присутствием?

— Вероятно, нашла более интересное занятие, чем слушать рассуждения о политике, да и вообще мужские разговоры, — предположил Ламот. — Моя дочь получает удовольствие лишь от званых обедов.

— О, прошу прощения, сеньор, — воскликнул наконец дон Луис, — мне пора! Тысяча благодарностей! Целую руки! Прощайте, дон Толедо!

Казалось, креол очень спешит: он даже не стал ждать Марион, чтобы попрощаться с нею, хотя его взгляд повсюду искал ее, и вскоре покинул гасиенду, отправившись обычной горной тропой, той самой, по которой совсем недавно сюда добрались всадники.

Едва он ушел, как в столовой появилась Марион и принялась хлопотать в комнате и за столом. При этом она временами поглядывала на дона Альфонсо. Что означали эти странные взгляды, понять было непросто, — они проникали в самую душу, но при этом казались настолько непринужденными и естественными, что дону Альфонсо приходилось не раз опускать глаза, чтобы скрыть от отца смятение, которое вызвало в сердце молодого человека поведение его дочери. Потом на какие-нибудь четверть часа девушка исчезла снова, а когда вернулась и прошлась по комнате, можно было подумать, что она совершенно забыла о присутствии постороннего юноши, и Альфонсо удалось без помех рассмотреть ее и полюбоваться ее легкой, плавной и в то же время очаровательно ленивой походкой. Он отклонил приглашение остаться на гасиенде до вечера, поскольку в Мирадоре, по его словам, были посторонние, а он якобы твердо обещал вернуться к обеду. Однако он с благодарностью принял приглашение господина Ламота почаще навещать его по-соседски, поцеловал руку Марион, которая приняла этот знак внимания с величавостью королевы, и удалился, рассыпаясь в благодарностях французу, провожавшему его некоторое время.

— Весьма учтивый и образованный молодой человек, — заметил Ламот, когда, вернувшись в столовую, застал там свою дочь. — Тебе не кажется?

— Ничуть не лучше остальных — немного бледный, несколько скованный и церемонный, — равнодушно отозвалась Марион.

— Во всяком случае, он получил прекрасное воспитание, а своими знаниями далеко превосходит всех этих мексиканцев типа дона Луиса. Кстати, как он снова оказался здесь? Надеюсь, он догадался, что меня так и подмывало выставить его за дверь!

Марион ничего не ответила.

— Говорят, этот дон Альфонсо несметно богат, — продолжал Ламот. — Его отца считают одним из состоятельнейших людей Америки, а это о чем-то говорит. Помню, о его семье рассказывали удивительные вещи. Уверяли, что всем своим богатством они обязаны совершенно исключительному человеку — графу Монте-Кристо. Так ли это, кто знает. Люди болтают всякое. Но в том, что семейство богатейшее, сомнений нет. О нем ходят невероятные слухи. Как бы то ни было, это очень полезное знакомство.

Марион, похоже, так не думала — она бросала из окна вишни гуляющим во дворе курам. Ее невозмутимость вызывала у отца досаду. Недовольный, он вышел из дома, Марион с улыбкой поглядела ему вслед, затем подошла к зеркалу, посмотрела на себя и замурлыкала легкомысленную испанскую песенку, которую подслушала у метисок.

Настала ночь. На небосводе вспыхнули мириады звезд. Гасиенда погрузилась в сон. Вокруг царило безмолвие, лишь глубоко внизу, на дне ущелья, журчал ручей.

Вдруг в кустах послышался какой-то шум, после чего от них отделилась темная фигура. Некоторое время неизвестный прислушивался, оставаясь на самом краю ущелья, а затем едва слышными шагами приблизился к спящей гасиенде. В доме залаяла собака, но почти сразу же смолкла: казалось, она учуяла, что за дверью свой.