Читаем Невеста Перуна (СИ) полностью

-Ты знаешь, что делать, - проговорила Перунова невеста и вложила коготь в руку брата. От этого прикосновение всё тело тут же пронзил жестокий холод, а сердце дважды споткнулось. - Только учти, начнёшь ЭТО - обратной дороги не будет.

Урманин, будто заворожённый, смотрел на коготь.

-Спасибо, сестрёнка, я и впрямь знаю, что делать, - проговорил он и поднял глаза на сестру. Но той уже нигде не было видно.

Воевода повернулся в сторону уходящего солнца и, не обращая внимания на летящий в лицо снег, поднял над головой руку с когтем. С губ его сами собой сорвались странные слова:

-Жизнь и смерть, смерть и жизнь; одна суть, один и путь. Смерть порождает жизнь, жизнь ведёт к смерти. Ничто не вечно, но ничто и не умирает. Да будет так во веки веков.

При последних словах Олег глубоко вонзил острый, точно клинок, коготь в жилу на своей деснице. Жуткая, ни с чем несравнимая боль волной прокатилась по всему телу. Сердце забилось пойманной птицей и вдруг замерло. Чувствуя, что слабеет, урманин сделал несколько шагов туда, где каждый день скрывается пресветлое солнце, и рухнул лицом в снег.

В тот же миг вокруг разлилась странная, ни на что не похожая тишина. Она не звенела на разные голоса, не давила на уши. Она просто БЫЛА, и не было ничего, кроме неё. Наверное, так тихо бывает только в могиле.

Воевода поднял голову и огляделся. Удивительно, но даже следа боли  уже не ощущалось. Деревья стояли вокруг, будто нарисованные, снег был нетронут и девственно чист. Доброгнева, свернувшись калачиком, лежала невдалеке и, казалось, спала. Лицо её было расслабленно и безмятежно, страдание больше не искажало её черты. Вдруг послышался тихий перебор струн. Прямо перед Олегом стоял невысокий мальчик с ясными, лучистыми глазами. В руках его были неизменные гусли. Соловей.

- Здравствуй Соловушка, - внезапно севшим голосом проговорил воевода.

Отрок застенчиво улыбнулся и кивнул.

- Куда мне теперь?

Гусляр подныл руку. Указывая куда-то за спину Олега. Обернувшись, тот увидел невзрачный домишко, поставленный на две сваи. Хотя нет. Это не сваи, а, скорее, столбы дыма. Или всё-таки наги, напоминающие куриные? Надо же, настоящая Избушка на курьих ножках, за которой лежит страна мёртвых. И впрямь, лес по ту сторону избушки был сплошь укутан непроницаемым туманом. Урманин откуда-то знал: обходить необычное строение, и даже просто входить в застланный туманом лес было ни в коем случае нельзя. Но по сю сторону в сплошной стене не было ни оконца, ни, тем более, двери. Лишь посвящённый мог попасть внутрь, лишь тот, кто знал слова, способные повернуть домишко к себе лицом. Олег знал.

-Эй, избушка! - закричал он. - Встань по-старому, как Мать поставила. Повернись к лесу задом, а ко мне передом.

Необычное строение мелко задрожало и, повинуясь приказу, стало медленно поворачиваться. Вскоре показалась боковая стена дома, а затем и лицо. Едва избушка остановилась, открылась тяжёлая, крепкая дверь, и на пороге возникла старушка. Её седые космы, как и положено колдунье, лишь слегка были подвязаны платком, одежда чистая и аккуратная, но без каких-либо вышивок и украшений, лицо не уродливое, а даже по-своему приветливое... Старушка как старушка, ничего необычного. Вот только ноги, видневшиеся из-под подола, были разными: одна обычная, как у всех людей, обутая в лапоть, другая являла собой голую кость, не одетую ни мясом, ни кожей. Что ж, на то она и Баба Яга - Костяная нога, что одной ногой, обычной, стоит в мире живых, а другой, костяной - в мире мёртвых.

Нисколько не робея - до того ли? - Олег низко, до самой земли поклонился владычице царства мёртвых.

-Здрав будь, бабушка.

-И тебе поздорову, добрый молодец. Ну, зачем кликал?

-Беда у меня бабушка...

-Понятно, что беда, - фыркнула Яга. - Ко мне с добрыми вестями не ходят.

-Помоги мне бабушка! - урманин бухнулся перед старухой на колени. - По недомыслию загубил я ту, что была мне дороже жизни, дороже солнца небесного и радостей земных. Прошу тебя, коли сможешь, оживи её.

Баба Яга подняла глаза, прищурившись, внимательно поглядела за спину воеводе и сурово покачала головой.

-Что ж ты, окаянный, наделал? Ну, уснула девка, так ведь ты обещал, что сторожить её будешь! И то, что сон, насланный Мореной, был зачарованный, тебя не оправдывает. Иль не знаешь, что зимой в лесу нельзя спать без сторожа? Хоть бы божка деревянного поставил или костёр запалил. Вот и углядели вас слуги Кощея. Да скажи спасибо, что ни сам Морозко на вас набрёл. Уж тот бы долго разбираться не стал, кто каким сном заснул, живо превратил бы в две ледяные глыбы. Ох, люди, люди, беспечные вы существа. Сами делов натворите, а потом сетуете, что боги от вас отвернулись!

Воевода, понурившись, сидел в снегу и молча слушал. А что тут скажешь? И впрямь, кругом сам виноват, даже единого слова в свою защиту сказать не мог. Потому каждое слово жалило безжалостно, точно рой пчёл.

-Ладно уж, - сменила гнев на милость колдунья. - Неси её сюда. Да осторожно неси, не растряси, смотри. Скажи спасибо, что сама Перунична за тебя просила, не то непременно наказала бы тебя, олуха.