Читаем Невеста Христова полностью

Накануне вечером он получил письмо от «мамы». Помимо изъявлений материнских чувств и бесконечных советов, как сберечь драгоценное здоровье «сына», в письме имелась просьба навестить гостивших в местечке под Каннами соотечественников. Навестить не навязчиво, чтобы не обидеть излишней опекой, но в то же время выяснить, не нуждаются ли в чем русские люди на чужбине.

Как добропорядочный любящий «сын», Аркадий Парамонович никогда не отказывал «маме» в просьбах. Проснувшись, как всегда, в восемь, он принял душ, побрился, в халате выпил кофе на открытой веранде. Заодно, чтобы не терять времени, пролистал вечерние марсельские газеты и пошел одеваться. Белый, чуть с палевым оттенком, костюм из льняной ткани, и васильковая водолазка, очень шли к его загорелому лицу и скромно подчеркивали контуры спортивной фигуры. Несмотря на середину ноября, здесь, на Адриатике, по нашим северным понятиям, стояла жара. Днем термометр показывал двадцать шесть – двадцать восемь градусов, а вечером не опускался ниже восемнадцати. Поэтому днем даже в костюме из льняной ткани могло быть жарко, но сейчас утром, да и вечером, когда Аркадию Парамоновичу предстояло вернуться, в самый раз.

Генконсульство арендовало квартиру Митрохину на авеню Амброис Паре рядом со служебным особняком. Но в рабочий кабинет помощник консула заходить не стал. Он накануне предупредил шефа о своем вояже и отправился из дома сразу на вокзал. Город только просыпался. В домах распахивались ставни, торговцы раскрывали магазины и вытаскивали часть товара на улицу так, чтобы прохожие не могли его не заметить. В большинстве на улице торговали турки и арабы. Солидные заведения французов открывались позже. Митрохин любил утро и рыночную возню, как ее любят большинство русских. Он с удовольствием прошелся по рыбному рынку, где в ваннах, тазиках и на протвенях со льдом шевелились рыбы и моллюски, прогулялся вдоль порта частных яхт и лодок и спустился в метро.

Через пятнадцать минут подземка доставила его на вокзальную площадь, где он купил несколько утренних газет в дорогу, и поспешил к вокзалу. Тут темнокожих встречалось еще больше, чем в центре, а маленькие дешевые отели сплошь принадлежали им. Сам марсельский вокзал оккупировали арабы. Они в нем жили. Перешагивая через тела спящих, Митрохин подобрался к кассе и обзавелся билетом. При помощи билета миновал турникет, ведущий на перрон, и стал ждать. Вместе с ним ждали поезда еще человек тридцать. В отличие от привычных нам табличек инфо, где указывается путь, на котором стоит нужный вам поезд, в Марселе пассажиры ждут объявлений по радио. Состав подается на платформу, после чего следует невнятное объявление и путешественники кидаются в вагон, чтобы не опоздать. Аркадий Парамонович посмотрел на свои швейцарские часы и понял, что по расписанию поезд уже должны подать. В это же время по радио что-то объявили. Прекрасно владея языком, помощник консула смысла объявления не уловил, но поскольку все бросились в одну сторону, решил следовать за ними, и не ошибся. Заскочив в вагон, он только успел опуститься на мягкий диван, как поезд тронулся. Он достал газеты и углубился в чтение. Локомотив развил бешеную скорость, но вагон был комфортным, пассажиров почти не трясло. За окном проплывали восхитительные пейзажи Адриатического побережья. Вечнозеленые растения, яркая синева моря притягивали глаз, но Аркадий Парамонович все это много раз наблюдал и видами не интересовался. Он с большим удовольствием совершил бы путешествие на машине, но его Ситроен украшали дипломатические номера, а демонстрировать свою причастность к племени дипломатов в планы Митрохина не входило.