Читаем Nevermore полностью

Помимо внешних недостатков — плоского лица и крайне субтильного тела — мистер По чрезвычайно подвержен нервическим припадкам, от которых порой страдают и наиболее опытные актеры, но в его случае этот недуг оказывает столь тяжкое воздействие, что напрочь лишает несчастного дара речи и возможности передвигаться.

В субботу вечером роль мистера По в пьесе сводилась к одной-единственной реплике. Герцог Корнуолл, получив отказ от прекрасной Амелии, посылает к ней своего приближенного Белмора (мистера По) со словами: «Мой лорд, услышав „нет“ в ответ, не будет счастлив вовек — Nevermore!»

Эта речь состояла из десятка простых и употребительных слов, за исключением лишь поэтического «Nevermore», однако злосчастный мистер По ухитрился произнести ее, заикаясь и спотыкаясь до такой степени, что слова едва ли могли быть поняты зрителями, среди которых находились выдающиеся граждане нашего города: мистер Сэмюэл Ашер, мистер и миссис Джуниус Макриди, миссис Джозайя Никодемус и другие. Безнадежные попытки выдавить из себя многосложное «Nevermore» выглядели бы поистине комическими, если бы не причиняли столь явного конфуза самому актеру и его аудитории. (Один из сотоварищей мистера По в театральном искусстве не удержался от громкого смешка при виде его обреченных усилий. То был неизменно потешающий публику мистер Тарэгуд Дж. Кембл, игравший роль забавного слуги Амелии Тома Разбей — Череп).

По окончании спектакля публика вознаградила миссис По громкой, продолжительной и, несомненно, заслуженной овацией, но мистеру По не досталось ничего, кроме оглушительного грома оскорблений, свиста и топота. «Не возвращайся в Балтимор вовек — Nevermore!» — крикнул ему один возмущенный завсегдатай театра. Издевательский клич «Nevermore» эхом прокатился по залу.

С этим суровым, но справедливым приговором солидарен и автор. Миссис По мы всегда рады будем приветствовать на театральных подмостках нашего города, но что касается ее супруга, мы будем ему крайне благодарны, если не увидим больше его выступлений вовек — nevermore!

Трясясь всем телом, я снова рухнул в кресло, и поток смятенных мыслей заклубился в моем сознании. Не могу с точностью сказать, сколько времени я просидел в бездействии за своим письменным столом. В мозгу царил хаос, бунт, безумное смешение стихий. Да, мне удалось раздобыть один из ключей к разгадке, но тайна в целом оставалась столь же непостижимой — столь же ускользающей, — как и прежде.