Читаем Неумерший полностью

В первый же вечер гонки мы заметили несколько огоньков, мерцавших на возвышенности примерно в полулье позади нас. В наших краях фермы, деревни и большинство святилищ таятся в лощинах и котловинах, и только крепости строят на вершинах. Однако мы уже миновали эти холмы на склоне дня и не увидели там ничего, кроме деревьев. Это мог быть только лагерь Троксо.

С высоты своего расположения арверны не могли не заметить наши собственные костры. На заре, когда мы уже тронулись в путь, Суагр приметил двух всадников, поджидавших нас на соседнем холме. Разведчики растворились в тумане, едва мы забили тревогу. Сомнений больше не оставалось: арверны знали о нашем присутствии и надежды скрыться от них незамеченными больше не оставалось.

В тот день мы выбились из сил в неистовой гонке. Лесной покров был густым и заслонял отряд Троксо, но сквозь завесу листвы до нас доносилось эхо погони. Ржание коней, хриплые крики и лай собак беспрестанно напоминали нам о том, что чужеземцы дышали нам в затылок. Раз десять нам казалось, что они нагоняют нас, и десять раз мы припускали коней. Когда настала ночь, мы были ещё впереди.

Следующий день выдался дождливым. Печальный бог низвергал ненастный ливень по всей округе. Несмотря на непогоду, мы продолжали гнаться, сломя голову. В блёклом свете дня мы потеряли из виду гору, топко увязая в вязкой почве заплаканных рощ и полёгшей траве лугов. Усилия, казалось, оправдали себя. Эхо погони растаяло в монотонном шёпоте ливня. Теперь слышался только перезвон капель по листве и приглушённый топот наших шагов по лужам. Мы вырвались вперёд, отчего Матунос заметно приободрился. Он был уверен, что до Круэзы рукой подать и что мы первыми доберёмся до реки.

Увы, дождь сбил нас с толку. Не в силах сориентироваться по отношению к Семмене и по положению Солнца, мы отклонились от курса. Дорога, которой мы следовали, вдруг расплелась на звериные тропки, где пригорюнились длинные лужи. Дубы и буки поредели, уступив место берёзам и ивам. Трава здесь была более сочная и густая, и при нашем приближении из нее испуганно вспархивали камышницы. Земля, как губка, всасывала в себя копыта и башмаки, а ободья повозки выворачивали огромные шматы грязи. На мгновение мы подумали, что подобрались уже к пойме, граничащей с руслом реки, однако журчания воды слышно не было, а в прогалинах зелени, куда ни глянь, тусклым металлом отсвечивали пруды.

– Если мы возле реки, то это, должно быть, старица, – мрачно сказал Сумариос.

– Больше похоже на болото, – проворчал Куцио.

Боясь увязнуть в трясине, кучер спрыгнул с повозки и повёл упряжку в поводу. Он выглядел озабоченным. Ведь пруды и болота – места весьма зыбкие, тут ненароком можно перескочить из одного мира в другой.

Увидев растерянность Матуноса, воины заволновались. Комаргос казался раздосадованным и наверняка был уже готов отдать приказ поворачивать обратно, как вдруг до нас донёсся крик впереди идущих воинов. Один из них, старый амбакт по имени Ойко, обнаружил путь. На поверку дело обстояло даже лучше: широкая, мощённая деревом дорога рассекала поросль тростника и шла прямо перед нами, теряясь в размытом тумане дождя. Ойко опять померещился силуэт в капюшоне, тающий в проливном дожде далеко впереди. Он сделал несколько шагов вперёд, чтобы окликнуть незнакомца, и ступил на этот решётчатый настил.

Мосток оказался ветхим. Доски, вытесанные из стволов бука, потемнели и замшели от сырости, а сквозь щели меж ними пробивалась осока и таволга. Путь был безлюден: отсутствие следов и сорная трава окутывали дымкой заброшенности эту странную дорогу, из чего мы заключили, что были ещё впереди. По взмаху руки Комаргоса отряд двинулся вперёд, и мостовая заскрипела всеми балками.

Настил был слегка приподнят над водным зеркалом заводи и болотными кочками. Мрачные воды источали запах ила, развеваемый по округе туманным дыханием болота. Ойко был готов поклясться, что мы были здесь не одни, и что он видел здоровенного парня, прошмыгнувшего перед нами. Мы помчались вдогонку за человеком в капюшоне, но он как сквозь землю провалился. Через пятьсот шагов нас ожидала другая находка. Высокие зловещие очертания выросли из тумана. Это были слегка покосившиеся священные колья, на которых тлели старые трофеи: оружие и гроздья черепов. За ними дорога резко обрывалась, уходя под затянутую пеленой стоячую воду. Все мы в ужасе остановились. Некоторые выругались, другие стали делать защитные жесты.

– Да чтоб тебя! – рявкнул Комаргос. – Это не дорога, это неметон!

Он грубо обозвал Матуноса и попросил Суагра принести ему самое лучшее копьё. Дойдя до края настила, он поднял оружие вверх, держа его двумя руками не в стойке вызова, а в жесте подношения дара. В отряде все приумолкли и воздели руки к небу ладонями к земле. Немного помешкав, и мы с Сеговезом последовали примеру воинов.