Читаем Неугомонный полностью

В коридоре стояла какая–то женщина, поглаживала пальцами листья комнатного цветка. Валландер поспешил прочь. Только очутившись на улице, он задумался о том, что сказала ему Айна Дальберг. Твой отец очень тебя любил. Почему она позвала его, чтобы сказать об этом? В голову пришло лишь одно объяснение: она думала, он об этом не знает. И хотела сообщить ему, пока не покинула этот мир.

Валландер вернулся в Истад, остановил машину у лодочной гавани. Прошел к скамейке, которая стояла в дальнем конце пирса. Эта скамейка занимала в его жизни важное место, была этакой исповедальней без священника, куда он часто приходил, когда хотел побыть наедине с собой, без помех разобраться в том, что его мучило. Весна нынче выдалась холодная, дождливая, ветреная, но сейчас страну накрыл первый летний антициклон. Валландер снял куртку, зажмурился от солнца, но сразу же снова открыл глаза. Лицо Айны Дальберг прозрачной пленкой заслоняло солнце. Твой отец очень тебя любил. Он часто спрашивал себя, вправду ли отец любил его. Старик так и не примирился с тем, что он стал полицейским. Но ведь это еще не вся жизнь, она наверняка намного больше? Мона на дух не принимала его отца и, когда Валландер собирался к старику, ехать отказывалась. В конце концов только он да Линда садились в машину и ехали в Лёдеруп. К Линде отец всегда относился по–доброму. Был с нею очень терпелив, чего ни Валландер, ни его сестра Кристина в детстве не видали.

Он все время отбрыкивался, думал Валландер. Я тоже становлюсь таким?

Мужчина его возраста, сидя на планшире рыбацкого суденышка, чистил сети. Целиком сосредоточился на своем занятии и тихонько что–то напевал. Валландер смотрел на него и думал, что вот сейчас, в эту самую минуту, охотно поменялся бы с ним местами — перебрался со скамейки к сетям, из Полицейского управления в моторку из красивого лакированного дерева.

Отец был для него загадкой. А сам он тоже был загадкой для Линды? И что скажет о деде его внучка? Неужели он станет всего–навсего молчаливым седым стариком–полицейским, который сидит в своем доме и которого все реже навещают все более немногочисленные гости? Я этого боюсь, думал он, и имею все причины бояться. Ведь вправду как следует не берег и не хранил дружбу с другими людьми.

Во многих случаях теперь уже поздно. Иные из близких уже ушли из жизни. В первую очередь Рюдберг и старый друг, лошадник Стен Виден. Валландер никогда не понимал разговоров о том, что смерть человека отнюдь не повод прекращать с ним общение, ведь оно, мол, продолжается и за могилой. Ему это не удавалось. Он едва помнил лица умерших, и голоса их более к нему не обращались.

Он нехотя встал — пора вернуться на работу. Расследование побоев на пароме завершено, один парень получил срок, но Валландер не сомневался, что вообще–то женщину избивали двое. Он считал, что полного успеха они не достигли, победа осталась половинчатой, один преступник наказан, жертва получила удовлетворение, коль скоро это вообще возможно, после того как тебе изуродовали лицо. Но еще один злодей сумел проскочить сквозь сети, и Валландер отнюдь не был уверен, что они не смогли бы добиться в расследовании результата получше.

В три часа дня, расставшись со скамейкой в порту, он вернулся в Управление. На письменном столе лежала записка, что звонил Иттерберг. Принявший звонок пометил, что у Иттерберга срочное дело. Всегдашняя история. Все сообщения, какие получал Валландер, не терпели отлагательства. Поэтому он не стал сразу браться за телефон, сперва прочел бумагу из Государственного управления уголовной полиции, по поводу которой Леннарт Маттсон просил его высказать свои соображения. Речь шла об одной из бесконечных реорганизаций, которыми центр постоянно терзал полицейские округа. Теперь понадобилось создавать систему усиленного полицейского присутствия по выходным и праздникам, причем не только в больших городах, но и в таких, как Истад. Валландер прочитал бумагу, раздражаясь на обстоятельность и бюрократический слог, а прочитав, подумал, что так и не понял, зачем все это нужно. Набросал несколько ничего не говорящих комментариев и пихнул все в конверт, который перед уходом сунет во входящую почту начальника полиции.

Потом позвонил в Стокгольм Иттербергу, который ответил незамедлительно.

— Вы звонили, — сказал Валландер.

— Теперь и она тоже пропала.

— Кто?

— Луиза. Луиза фон Энке. Она тоже пропала.

У Валландера перехватило дыхание. Он не ослышался? Попросил Иттерберга повторить.

— Луиза фон Энке пропала.

— Как это произошло?

Валландер услышал шуршание страниц. Иттерберг искал среди своих записок. Хотел дать точный отчет.