— Вообще, сейчас не положено, — робко начнет врач, но, покосившись на милиционеров, которые будут двумя истуканами стоять у нее за спиной, вздохнет и откроет дверь.

Ксеня медленно подойдет к операционной кушетке и поднимет простыню.

— Сашенька… Сашенька мой любимый… — Она поцелует его в щеку. — Ну как же так?

Всхлипнет и выйдет в коридор:

— Когда я смогу забрать те… забрать моего мужа?

1958

100 лет в обед

Восьмого марта — по традиции — сестры собрались на Мельницкой.

— Девочки, как хорошо дома! — откинулась на стуле Ксеня. — Как в детстве, помните?

— И чего сейчас хорошего? — вяло отозвалась Лида.

— Ты просто пенсионерка, уже не помнишь и видишь хуже, — хихикнула Анька.

— Очень красиво! А еще сестра родная! — оскорбилась Лидка. — А я им подарки привезла.

— Да ты что?! — удивилась Женя. Лидкина скупость с годами только прогрессировала. — Ну давай, удиви нас.

— Дамы, — Лида выдержала торжественную паузу и достала из сумки несколько узких билетиков, — дамы, имею честь пригласить вас на торжественное мероприятие в честь юбилея Николая Николаевича.

— У Николеньки день рождения?

— Да нет. Праздник в честь его отца, профессора, выдающегося русского психолога Ланге.

— Так… — Женька нахмурилась, — он же старый, как… копыто мамонта. Он же старше Лёльки был.

— И что? Работы его научные остались, ученики.

— Так он что, помер? Когда? — ахнула Анька.

— Ой, вспомнила! Да еще в двадцать первом, — отмахнулась Лида.

— Ишь ты! — хмыкнула Женя. — А нас даже на похороны не позвала.

— Та можно подумать, ты его при жизни знала!

— Ну не знала, а пирожков бы поела, — бросила Женька. — А сейчас чего зовешь? Думаешь, я его работы вечерами перечитываю?

— Можешь не приходить! — вспыхнула Лидка. — Вот ведь! Предлагаешь культурное мероприятие, знаковое! А ты выкобениваешься. Я, между прочим, про вас думаю! Это же кошмар!

— Ты? Про нас? А что кошмарного-то?

— А то, что все поголовно неустроены. А вам давно не семнадцать и даже не тридцать. — Она сделал паузу и совершенно трагическое лицо и шепотом добавила: — И уже не сорок… Кавалеров и так осталось с гулькин нос, а вы уже практически чернослив, и заметьте — тоже не самый свежий.

— А Ланге нам расскажет, где мужиков взять? — расхохоталась Ксеня.

— Ну за тебя я спокойна — у тебя хоть голова варит, — ответила Лида. — А эти две престарелые чекистки совсем на себя рукой махнули.

— Не пóняла? — приподнялась Женя.

— Господи, я уже сомневаюсь, а стоит ли вас звать… — поджала губы Лида. — Это я на пенсии, а старческая деменция у вас началась. Я куда вас зову-то?

— На поминки?

— На вечер памяти с чтениями и обсуждениями его работ!

Женька взяла билетик:

— О, сто лет в обед! А обед будет? Или хотя бы буфет?

— Ага, — угрюмо подтвердила Лидка, — и танцы в бальной зале. Узнаю гарнизонную львицу.

— Я не пойду, — отрезала Ксеня. — Это ж тоска смертная! Мне партсобраний на работе хватает.

— А вот у тебя, между прочим, шансов больше всех! Ну как вы не понимаете, — трагически простонала Лида, — там же вся профессура! Весь цвет — ну те, кто выжил. Есть несколько достаточно крепких стариков. Хоть пару лет поживете нормально.

Сестры дружно расхохотались.

— Ничего смешного! Чтобы корни подкрасили и платья достали! Женя, Ксеня, снабдите вашу сестру таким буржуазным пережитком, как помада, иначе шансов у нее нет.

— Что значит шансов нет? — оскорбилась Аня. — Я хоть светскую беседу об искусстве поддержать могу. А вы что?

— Главное, чтобы к тебе подошли, а то поддерживать будет нечего!

— Или некого, — подмигнула Женька. — Дедушки хоть сами ходят?

— Вот ведь гадины! А еще говорили, что я в семье бесчувственная!

Ксеня обняла сестру:

— Ладно, приду. Женька, ты возьми своих соленых огурчиков в сумку.

— Что?!

— Ладно, Лидка, не дергайся. Жень, конфеток мятных. А я флягу Сансаныча с коньяком прихвачу. Посмотрим на твое кладбище слонов. То есть мамонтов!

До праздничного мероприятия дошли только Женя и Ксеня. Аня просто не явилась. Нарядные сестры были обескуражены — полный зал университета с гудящими студентами, аспирантами и бодрыми старичками в заскорузлых пиджаках.

Ксеня томным взглядом обвела публику.

— Без вариантов, — выдала вердикт она. — Ни одного годного кандидата младше шестидесяти пяти.

— Фамильный склеп какой-то! — фыркнула Женя. — И как я только повелась на этот Лидкин развод!

— Та ладно тебе, дай старшей сестре самоутвердиться. Видать, совсем тоска заела, что даже нас позвала. Вспомни ее журфиксы довоенные.

— А что мне вспоминать? Меня туда не приглашали.

Дамы заняли почетное место в первом ряду рядом с Лидочкой, одетой во все элегантно черное.

— Жаль, все-таки, что это не сыщик Ланге, — шепнула Женька, — все б веселее компания была.

— Подожди, а вдруг потом концерт симфонический или дружеский банкет, — предположила Ксеня, — для тех, кто доживет до конца.

Женька покосилась на президиум под кумачовой скатертью и на трибуну с графином:

— Ты про гостей или про выступающих?

На сцене восседали трое.

— Чур, мой — вон тот, бодренький, — шепнула Ксеня.

Женя, сдерживая смех, осмотрела сцену:

— Тот, которому сто два?