Читаем Нетелефонный разговор полностью

И не в ладах с русским языком (он поет в одной песне: «Женюсь (с ударением на «е») на тебя!» А все равно достает! Заражает, как частушка.

А Лидушка все меня соблазняет, все подстрекает: «Ну, слабÓ тебе такое написать?»

Потом Володя Матецкий, молодой, честолюбивый, зашел как-то с гитаркой. Попели-поиграли, до «Мурки» доигрались. Тут мне и подумалось – что за дивная судьба у простенькой, казалось бы, жиганской этой стилизации! А мне что, и впрямь слабо? Нет, не тот я человек, который сдается. Да и «Мурку» кто-то же сочинил! Может быть, я?

Подумал я и попробовал, и показалось – как бы что-то намечается, если и не так искренне и задушевно, то – похоже. Например, песня о Таганке, она называлась «Ждановский район». Теперь мало кто знает, что Жданов – один из сталинских опричников. Напоминаю.

Так, песня за песней, появились на свет «Генриетта из райсовета», потом песенка о швейцарах из «Метрополя», бывших бойцах невидимого фронта, совсем уж воровская «А у вас – замочики, а у нас к ним – ключики». Написалась и вполне мускулистая, с интонацией, песня «Ча-ча-ча!»:

И герой появляется: ему «на воле – как в тюрьме, а в тюрьме – как дома!» А как его зовут? А зовут его Вова Муха, и цикл будет называться: «Песни Вовы Мухи, бывшего малолетки». Мне показалось, что «бывший малолетка» – это озорно.

И стало любопытно сочинять монологи этого нового для меня героя. И тем «иззарешеченных» оказалось навалом, без ограничения, потому что и в лагере, и в тюрьме хоть и своеобразная, но все-таки жизнь. Жизнь!

Теперь попробуем и на вечно больную у нас национальную мозоль наступить, по-лагерному:

Потекла темочка, из ручейка в речку стала превращаться. И совсем хулиганский появился «Педсовет». Сейчас узнаете, что за «пед» имелся в виду:

Словом, написалась целая неожиданная для меня самого программка. Володя приходил и играл совсем новорожденную музычку. Было весело. Рождалась неведома зверушка.

Наскоро записав «демку», появились мы на Басманной, в студии «Гала», одной из первых профессиональных и авторитетных московских студий. Волновались – так, крупным планом, «блатата» еще не засвечивалась, что скажут? Но «Гала» сказала: «По рукам!» И молотком по башке: «Продано!»

И встал вопрос о записи: кто? Пришли в голову Кальянов, может быть, Цирикати (этот и чечеточку сам бы сбацал!). А я, повидавший на веку множество ребят с кликухами, узнавал своего героя только в одном артисте – это был Приемыхов в кинофильме «Холодное лето 53-го». Стопроцентное совпадение! На него и написал я впоследствии всю свою «лесоповальскую» сотню песен. Не прозвонился к нему, не докричался! Жалею.

Но еще никакого «Лесоповала» не было даже в мыслях, и Володя Матецкий решил записать все сам. Да вдобавок и передумал отдавать Вову Муху студии «Гала». «Как же так, Володя, – ведь ударили по рукам? Это же – кидалово!»

Но записи шли полным ходом! Иногда и я присутствовал, сбоку, не как создатель, и сильно сомневался, что Матецкий, выглядевший тогда типичным «ботаником» – интеллигентный, белый и пушистый, с локонами до плеч, – сыграет и споет моего (нашего с ним) малолетку.

Так получается в песне вообще, что автор музыки имеет как бы 51 процент (контрольный пакет) в этом деле – все же и аранжировки, и записи, и студии – все на нем!

Однако я – не тот человек, кого можно отодвинуть и кто легко уступит другому свой пятьдесят один процент! По характеру, а не из жадности не уступит. Запишите один отрицательный балл моему лирическому герою!