Читаем Нет полностью

Буль-буль-буль-буль. Я хотел бы сейчас раствориться. Буль-буль-буль-буль. Никогда не вылазить из ванны. Буль-буль-буль-буль. Никогда не ходить на работу. Буль-буль-буль-буль. Никогда не видеть Каэтана Альбу. Буль-буль-буль-буль. Никогда не знать, что именно сегодня произошло. Буль-буль-буль-буль. По крайней мере, ничего не помнить. Буль-буль-буль-буль. А если уж я не могу не помнить, то хотя бы перестать испытывать такой ужас и такое отвращение. Буль-буль-буль-буль. Никакое не отвращение, не врите себе, Зухраб Абу-Догош, вы испытываете не отвращение, а страшное разочарование. Буль-буль-буль-буль. И никакое не разочарование даже, если смотреть правде в глаза, – ну, то есть, и это, конечно, присутствует, а – как бы сказать – гнетущее чувство пустоты и бессмысленности всего последующего бытия – по меньшей мере, в сфере профессиональных занятий.

Буль-буль-буль-буль. С пальцев капают мыльные слезы. Буль-буль-буль-буль. Я не плачу, но как же обидно. Буль-буль-буль-буль. С локтя капают мыльные слезы. Буль-буль-буль-буль. Я не плачу, но как же противно. Буль-буль-буль-буль. С уха капают мыльные слезы. Буль-буль-буль-буль. Я не плачу, но как же ужасно.

Буль-буль-буль-буль. Я ведь знал, что такое бывает. Буль-буль-буль-буль. Я не так уж люблю человеков. Буль-буль-буль-буль. Я никогда не был наивным мальчиком. Буль-буль-буль-буль. Я никогда не питал иллюзий по поводу полиции. Буль-буль-буль-буль. Я никогда не сомневался, что взятки берут многие, многие, очень многие. Буль-буль-буль-буль. Я просто был уверен, что лично я с этими многими не знаком. Буль-буль-буль-буль. Я катаю пяткой мыло по дну ванны; оно склизнет, оно размокает. Буль-буль-буль-буль. Мне довольно противно это делать, но еще противней остановиться. Буль-буль-буль-буль. Растаявшее мыло забьет выходы массажных струй. Расслабляющий бион лежит на раковине, возьми и накатай. Нет уж, потерпи еще минут пять. Попробуй понять, как тебе жить дальше.

Буль-буль-буль-буль. Пусть вода растворит мои ноги. Буль-буль-буль-буль. Я смогу не ходить на работу. Буль-буль-буль-буль. Пусть вода растворит мои губы. Буль-буль-буль-буль. Я смогу промолчать и стерпеться. Буль-буль-буль-буль. Пусть вода растворит мою совесть. Буль-буль-буль-буль. Я смогу быть таким же, как прежде.

Буль-буль-буль-буль. Для чего я там был ему нужен? Буль-буль-буль-буль. Он вполне мог пойти в одиночку. Буль-буль-буль-буль. Сейчас я думаю, что раз уж мы так тесно работаем вместе, Каэтану надо было втянуть меня внутрь, сделать частью круговой поруки. Буль-буль-буль-буль. Зато передо мной он разыграл прекрасный спектакль на тему «врага надо знать в лицо». Буль-буль-буль-буль. Он повез меня знакомиться с Гроссом, он сказал, что Гросс сам позвонил нам и сам предложил сотрудничество, он сказал, что важно, важно, важнее всего иметь своих людей на территории, что один добровольный агент лучше двенадцати подставных.

Буль-буль-буль-буль. Все это была чистая правда.

Буль-буль-буль-буль. Он сказал, что иногда к нам обращаются люди изнутри индустрии – надеются, что если будет серьезная, настоящая операция по истреблению чилли – или какого-то сектора чилли, – мы их прикроем как своих агентов; он сказал, что обычно эти люди хотят получить полные гарантии в обмен на то, что раз в месяц они будут писать нам: «Ничего нового не происходит, извините»; он сказал мне, что таких мы порой даже берем на месте – для острастки, для демонстрации того, что не надо шантажировать полицию; правда, сразу и выпускаем.

Буль-буль-буль-буль. Все это была чистая правда.

Буль-буль-буль-буль. Он сказал мне, что иногда среди этих стукачей бывают действительно умные люди; он сказал, что периодически они предлагают весомые сделки за то, чтобы полиция держала их на хорошем счету; он сказал мне, что Гросс кажется ему именно таким человеком; он сказал мне, что Гросс – заметная фигура и контакт с ним – прекрасный способ держать руку на пульсе.

Буль-буль-буль-буль. Все это была чистая правда.

Буль-буль-буль-буль. Он сказал мне, что Гроссу это посоветовал умный человек Бо Дерек; он сказал мне, что Гросс хочет отнюдь не статус агента; он сказал мне, что Гросс хочет услуги в обмен на услугу; он сказал мне, что Гросс хочет стучать нам, если какая-то студия начинает делать фильмы в его области, чтобы мы брали эту студию и устраивали ей показательное судебное избиение.

Буль-буль-буль-буль. Все это была чистая правда.

Буль-буль-буль-буль. Я сказал ему, что не понимаю, зачем нам это нужно; я сказал ему, что мы знаем о существовании по крайней мере сотни студий и можем взять любую в любой момент; я сказал ему, что не вижу смысла пользоваться услугами стукача и прикрывать его, если у нас у самих полно информации; я сказал ему, что особенно глупым кажется мне прикрывать этого Гросса, которого, наоборот, надо вздрючить первым, когда дело дойдет до вздрючивания: у него совершенно чудовищные, дикие в своей циничности фильмы, я видел один про Кортеса и смертельно взбесился; я сказал Каэтану, что ему, мексиканцу, все это должно быть втройне противно.