Ребенок, судя по силуэту – девочка-подросток, о да, только этого мне сейчас и не хватало; силуэт темный, лица не видно, комната освещена высокими свечами (ставим метку; свечи – это категория, база запишет, соответственно, в категорию), за окном, увы, ничего не видно (не ставим метку), девочка привязана к большой металлической раме (новое что-то; подумать только, сколько нового бывает в этой области, сколько изобретательного говна у людей в головах), привязана белыми толстыми веревками (ставим метку), очень плотно, словно в паутину вплетена. Видна чья-то рука (плохо видна; на приближении – хорошо видна; без особых примет), которая бросает на пол спичку. Пол загорается (ставим метку), девочка вскрикивает испуганно (ставим метку – не стонет возбужденно, не просит помощи, рот без кляпа). Ближний план идет снизу вверх: стройные ножки, едва появившиеся волоски на лобке и на внутренней стороне бедер (дорогой хороший морф – ставим метку), косточки тазобедренные жалобно торчат; маленькая родинка на животе, одна грудь больше, другая меньше – да, классика жанра, высокий полет. Лица не показывают. Показывают руку (без особых примет), медленно ведущую очень красивым черным ножом с черным лезвием (две метки: оружие, категория оружия) по девочкиному бедру снизу вверх, оставляя кровавый след, тельце судорожно вздрагивает, криков не слышно – и, что интересно, просьб о пощаде не слышно (странный сценарий, это для «снаффа» совсем редкость – метка и потом проверить заказ) – и тут ррраз! – подскакиваешь на стуле, хорошо, черт, что биона на тебе нет, ты и так нервный сегодня – нож с хрустом и с каким-то еще ужасным звуком входит по рукоять девочке во влагалище (ставим метку) и она кричит страшно (ставим метку); ближний кадр – кровь по рукоятке, немножко загнувшаяся губка, с которой капает алое, – вот на таком они, говны, и кончают, вот на этом. Тело не обмякает, а дергается и кричит (что лишний признак подделки – нет болевого шока там, где положено бы быть; в реальной жизни для этого надо заранее жертву лошадиной дозой стимуляторов накачать, но зритель – он не думает об этом, не понимает; вот жулики!). Та же рука, что и раньше, появляется в кадре, на этот раз справа, такой же нож (метка) вырезает круг из крошечного напряженного живота, аккуратно вырезает, как если бы консервную банку вскрывал (метка), – и наружу выпадают, покачиваясь, внутренности (крупный кадр; все покачивается; хорошая дорогая графика – поставить метку; это сколько же мы за это дерьмо заплатили?) Вой девочки – страшный, жуткий (метка). Где, интересно, сексуальное насилие? – а, вот, рука берется за нож во влагалище и начинает медленно водить им вверх-вниз, вверх-вниз (метка), под этот вой. Дальше можно перематывать быстро – рука отрезает одну грудку, ту, что побольше (метка), проводит яркую алую полосу по горлу (метка), периодически возвращается к ножу во влагалище, какие-то еще мелкие надрезы-порезы, а потом рука берет, простите, топор (метка) и с маху отрубает девочке руку у плеча – и вот тут меня, натурально, начинает тошнить, и надо ставить метку, а я не ставлю, у меня нет сил ткнуть в экран пальцем, меня трясет от отвращения (вторая рука; вой смолкает; левая нога; все это повисает на веревках – вот зачем! – правая нога), камера идет вверх, мимо болтающихся кишок и отрезанной груди, мимо алого горла и губ (знакомых; где-то видел; надо ставить метку, но нет сил), мимо тонкого, очень красивого носа с разверстыми от боли ноздрями (надо перекрутить назад и поставить метку, что почему-то не тронули лица) и тонких белых щек, мимо закаченных глаз и золотых, как у ангела, волос – лицо явно знакомое, где-то ее уже снимали, не могу вспомнить, очень знакомое лицо, знако…

А это уже мой, мой вой, это на мой вой сбегаются в смотровую, это мой вой раскатывается по коридору, это мой вой разрывает мне горло, это мой вой никак не может остановиться, это от моего воя рушится вселенная, и мир гаснет. Это мой вой. Это Кшися передо мной на экране.

Глава 87