Читаем Несекретные материалы полностью

Я с благодарностью взглянула на приятеля и к вечеру получила от детей красивую толстенькую книжечку в кожаном переплете. Это и впрямь оказалось крайне удобно. Только нужно в нее регулярно заглядывать, но про то, что Машин день рождения 6 сентября, я уже не забыла, да и Кешке купила подарок заранее.

Полковник взял склерозник, полистал и спросил:

– Вот записано: 2 ноября – купить занавески.

– А, – радостно вскрикнула я, – точно, Зайка велела обновить гардины, и пришлось почти весь день мотаться по магазинам.

– Где была?

Я призадумалась.

– Дом ткани на Ленинском проспекте, ГУМ, ЦУМ, фирменный магазин «Драпировка» на Прямикова.

– Все?

– Вроде на Прямикова очень устала, там километры тканей, в глазах зарябило. Гуляла, гуляла по залам, но ничего не нашла и домой порулила. Бестолковый день вышел, глупый и пустой…

– Не купила?

– Нет, придется опять ехать, да еще вчера Галя ухитрилась поджечь занавески, Зайка просто вне себя была сегодня, приказала хоть какие-нибудь привезти. Вот от тебя и отправлюсь.

– Ну-ну, – процедил полковник и принялся задавать другие дурацкие вопросы, а под конец спросил совершеннейшую глупость:

– У тебя ведь вишневый автомобиль «Вольво»? Такой темноватый цвет с отливом?

– Можно подумать, никогда на нем не катался, – огрызнулась я.

– А сиденья цвета кофе с молоком?

– Да, очень маркие, в салоне даже слегка цену сбавили – никто не хотел покупать.

– А ты приобрела? И моешь теперь каждый день?

– Нет, конечно, натянула черные чехлы, и порядок.

– Номер автомобиля?

– Слушай, прекрати, – взорвалась я, – сам превосходно знаешь!

– Это официальный допрос, – отрезал полковник, – изволь отвечать, а то напишу – «отказывается давать показания» и задержу на семь суток.

– Не имеешь права, только до выяснения личности, а паспорт вот, в сумочке лежит!

– Было бы желание арестовать, а повод найдется, дай сюда. – И он выхватил бордовую книжечку.

Несколько секунд стояла тишина, потом раздался удовлетворенный голос:

– Ага, ну так и знал – под фотографией нет личной подписи, и паспорт недействителен.

– Ты чего! – заорала я.

– Того, – передразнил полковник, – нарушение нашел, непорядочек в документах, так какой номер у принадлежащего вам «Вольво», гражданочка?

– 625 ке, – машинально сообщила я и окончательно обозлилась. Задурил мне голову и добился, чего хотел. Следующий час прошел примерно так же. Наконец, сжимая в кулаке пропуск, я вылетела на улицу, где бушевала ноябрьская непогода, и утерла пот. Интересно, если Александр Михайлович ухитряется довести почти до обморока ни в чем не повинного свидетеля, то как же приходится настоящим преступникам?

Покурив и слегка успокоившись, я двинулась в институт. Та же учебная часть, те же женщины за столами, но реакция совершенно другая. При виде хорошо одетой дамы инспекторши заулыбались и приветливо, чуть ли не хором, поинтересовались:

– Вам помочь?

Но я подошла к Никитиной и довольно бесцеремонно, как, впрочем, и ожидается от богатой мадам, спросила:

– Верочка? Таня очень подробно вас описала.

Начальница учебной части на секунду призадумалась, потом лицо ее разгладилось, и она радостно ответила:

– Танечка Корнилова?

– Она самая, – подтвердила я, тоже излучая счастье, – именно Корнилова.

Давно знаю, хотите прикинуться посланцем кого-то из знакомых, называйте имя Таня, обязательно «припомнят».

– Чудесно, – щебетала Вера Ивановна, – пойдем потолкуем спокойненько.

Меня вновь завели в комнатушку с чайником, но на этот раз из шкафа была извлечена баночка отвратительного индийского кофе и несъедобный польский кекс «Киви».

– Как там Танюша? – осведомилась Никитина.

– Прекрасно, – решила я не распространяться на опасную тему, – как всегда, вот обещала, что вы мне поможете.

– Слушаю, – посерьезнела женщина.

Я принялась вдохновенно врать. Слава богу, не испытываем с мужем никаких финансовых проблем, и сын преспокойненько учится в МГИМО, а вот дочь! Сплошное наказание, а не девчонка. На уме только гулянки да наряды, никакой серьезности, брату грубит через слово, а на днях повздорила с отцом. Муж взбесился и повелел в трехдневный срок пристроить мерзавку хоть куда, лишь бы при деле была.

Вера Ивановна задумчиво повертела чайную ложечку.

– Уже конец ноября, скоро сессия…

– Вы девчонку пригрейте, – велела я, – мы справки достанем, вроде бы болела…

– Не надо бумажек, – отмахнулась Никитина, – сама с педагогами договорюсь, только стоить будет соответственно дороже, чем простое поступление…

– О чем речь, – махнула я рукой и, достав из кошелька платиновую кредитку, принялась постукивать ею по столу, – только Танечка говорила, что деньги после зачисления отдают.

– Естественно, – ответила Никитина, – готовьте десять тысяч, в понедельник выпишу студенческий, тогда и расплатитесь.

Я изобразила смущение.

– Заплачу больше, если сделаете еще одно дело.

– Какое? – насторожилась Никитина.

– Поговорите с моей идиоткой, напугайте чем-нибудь или постарайтесь убедить, что учиться надо, нас она не слушает.

Вера Ивановна улыбнулась: