Читаем Нерушимый-10 полностью

— Почему символ СССР — не медведь?

— Правда ли, что они ходят по улицам и едят с рук? Я ролик видел!

— Верно ли, что, если сборная СССР проиграет на чемпионате, вас всех сошлют в ГУЛАГ или расстреляют?

— Все ли русские пьют?

Н-да, изолировали так изолировали. Мы в их глазах вовсе дикари. Потому приходилось рассказывать, что СССР — богатая страна, у нас нет бездомных, у всех есть свое жилье, и его дают бесплатно — да, так тоже бывает! А еще в СССР не только частная собственность, предприниматели в тоже есть. Но нет олигархов, за это нас и не любят, боятся, что, если везде станет так же, их власть рухнет. Каждый из нас любит свою страну и не хочет эмигрировать. Болгарию мы не захватывали, просто во всем мире журналисты врут то, что им скажут, и наш разговор переврут. Так что пусть будет неправда: население СССР так выросло, что негде стало отдыхать, вот нам и понадобилась южная страна. Видели бы вы, как она расцвела! Впрочем, если расскажу, все равно этого в прессе не напишут.

Молодежь общалась охотно, были и придурки, куда же без них:

— Почему мы притесняем африканцев?

— Это не мы, а мороз. Им у нас холодно, вот они и не едут.

— Почему у нас в команде нет геев?

— Потому что они плохие танцоры, видимо. — Это ответил Карпин, который поставил целью глумление над фриками. Вряд ли кто-то понял шутку, но уточнять не стали.

И дальше некоторое время в том же духе. Карпин не выдержал и пошутил, что у нас геев скармливают арктическим крокодилам, потому хватит о них — зал засмеялся.

После — неплотный обед, разминка и прокачка, когда тренеры каждому сказали о его сильных сторонах и по большей части говорили, какие мы крутые, и что играть выходим с равными, а не с аристократами голубых кровей, на которых надо молиться. Играть нужно уверенно, но правил не нарушая.

Каждому нашлось доброе слово, даже запасным.

— Товарищеская игра, — медленно и чуть в нос говорил Валерий Кузьмич. — Означает, что мы можем сделать за игру пять замен. Пять! Это много. Сразу скажу: лично я за то, чтобы основной состав сыграл все девяносто минут матча. Нет, если судороги, там, повреждения — терпеть не надо, заменим. Но никаких замен по усталости. Команда должна быть готова. И это — во-первых. Во-вторых — если кто поломается, скажу, как Чапаев в фильме: ну и дурак! Да, играем с Италией, с основой. Они жесткие и временами работают на грани фола. Но! Это все же товарищеский матч! Мы просто проверяем свои силы! В общем, что там говорить… У тренерского штаба есть, что добавить?

Трое за боковым столом переглянулись, Бердыев сказал, зажав пальцами бусину четок:

— Парни, не посрамите советский футбол! Вроде бы это игрушки, подумаешь — товарняк! Но весь мир сегодня смотрит не на итальянцев — на нас. От того, как себя проявим, зависит дальнейшее к нам отношение.

— И еще. — Карпин встал и проговорил мрачно: — Не смотрите, что это итальянцы. Они не выше вас. Ну, может, некоторые — ростом. — Послышались смешки. — Они не лучше вас. Не надо париться на тему того, что они о вас подумают. Мы — равные. Сколько можно обезьянничать перед заграницей? Пойдите и докажите, что мы не хуже! Пусть они за нами повторяют и перед нами трепещут!

А ведь его правда сильнее всей остальной правды! Всю историю наши обезьянничают: то при дворе говорят только по-французски, то — как у немцев или как у итальянцев, после — американская мечта и все такое. Благо хоть в этой реальности ментальный вирус не успел разъесть мозг у народа.

Хватает ли нашим осознания, что мы — не хуже? Карпину точно всегда хватало. Иначе в той реальности в 2002 он не сцепился бы с Зиданом, не начался бы тот глобальный махач в подтрибунных.

— Ну, тогда идите на поле, ребятки, — благословил нас Кузьмич. — Идите и покажите, что мы вас не зря в первый состав записали.

Я преисполнился уверенности, что даже если я не выйду, все у нас получится. Отмстим за наших — и в той реальности, и в этой. Мне показалось справедливым включать «лучшего» только тогда, когда против нас играют нечестно.

Наши встали, застучали шипами по полу, будто гвозди забивая, пошли «пингвинчиком» друг за другом в узкие двери, выстраиваясь за уже готовой бригадой арбитров.

А остальные — на скамейку.

Стадион был полон, а он, между прочим, вмещал до восьмидесяти тысяч человек! Целый город, и этот город болел против нас, но посвистывал как-то вяло. Ну а что — приехали аутсайдеры позориться, даже стыдно против них болеть, тут пожалеть бы.

Я скользнул взглядом по лицам: как обычно, в основном молодежь. Сколько из них, проснувшись однажды утром, заметит пробудившиеся способности? Как быстро они проявятся? Как скоро ответственные люди проведут параллели и вычислят меня как источник заражения?

Или не стоит бояться, потому что у Микроба, Гусака и Рины они пробудились спустя годы? Уж точно не в этом году вычислят, да и не факт, что вообще догадаются, что причина — я.

Хотя в Англию я ездил, возможно, там уже всплеск. И в Уругвай. Как раз год прошел. Может, это и послужит причиной моего убийства?