Читаем Нерушимый-10 полностью

Почему так, выдвигались разные версии — от национального изъяна, дескать, брак какой-то в генах, не дано русским, и все тут, и до отсутствия поддержки государства. И то, и другое, и третье, было бредом. Как выяснилось, еще как мы умеем играть! И дело не в наших с Микробом способностях. Если бы не Федор, Зинченко достойно отыграл бы на его позиции. Если бы не травма Игоря, он стоял бы на раме до конца чемпионата и, уверен, победа была бы нашей.

Или все дело во внушении бээровца? Русский человек хаотичен, а одаренный просто поставил мозги на место и дал нужную установку.

— Поле, русское по-оле! — пропел Микроб, потягиваясь. — Светит луна, или падает снег…

Легкий толчок приземления, и команда оживилась, загудела, все включили телефоны, принялись писать друзьям и близким. Как только известил Рину, что мы приземлились, захотелось вскочить и бежать к выходу, но этого нельзя делать до полной остановки.

Телефон разрывался от пришедших оповещений — пришлось убавить звук.

Наконец самолет замер на взлетке. Сейчас нас на спецтранспорте отвезут в здание аэропорта, оттуда я поеду на такси в Михайловск, а парни — на конференцию. Но пока мы все вместе, и шумной взбудораженной толпой направились к выходу, где уже ждал зеленый автобус с огромными прозрачными стеклами, похожий на аквариум. Мы его сразу же заполнили, но вместо почестей, нас повели на таможню.

Надо отдать должное сотрудникам, они не жестили, не выворачивали нам карманы, просто проверили документы, просветили чемоданы, прогнали нас через металлодетекторы. Меня проверял парень лет двадцати пяти и смотрел с такой тоской, что я не удержался, включил «эмпатию». Больше всего на свете он хотел переброситься со мной парой слов и хотя бы поблагодарить за мою игру, но было нельзя. Потому я попросил чистый лист бумаги, ручку и поставил свою размашистую подпись — парень просиял и заулыбался, сунул листок в карман. Я ему подмигнул и покатил чемодан к выходу, где меня перехватил Непомнящий и сказал:

— Саша, хочу тебя попросить минут пятнадцать побыть с командой, чтобы люди тебя тоже видели.

— Люди? — удивился я.

Он кивнул.

— Да. Нас встречают. Ждут. Никто их не звал, самоорганизовались, а футбольный комитет сориентировался по ходу дела. Ну и милицию нагнали. Так что, можно на тебя рассчитывать? А то нехорошо, когда команда — без своего героя.

Валерий Кузьмич показал телефон. На экран транслировалось изображение откуда-то сверху: аэропорт осаждала пестрая толпа с транспарантами, колыхалась и гудела. Народу было больше, чем на демонстрации. Я присвистнул.

— А точно это ограничится пятнадцатью минутами? Меня жена ждет, написал ей, что выезжаю…

— Может, десять, но точно не дольше двадцати.

Это не входило в мои планы, но главный тренер сборной прав: нехорошо отворачиваться от болельщиков, и я направился за ним в багажное отделение, освобожденное от других пассажиров. Забрав свои вещи, мы в сопровождении двух лейтенантов милиции направились на улицу — естественно, не через главный вход.

Но это не спасло: нас поджидала толпа. Люди напирали на здание аэропорта и друг на друга и напоминали живое море, расступиться которое заставили омоновцы с ростовыми щитами — иначе нас просто разорвали бы на сувениры.

Первым вышел Непомнящий, помахал болельщикам, и они взревели так, что в помещении было громко. Рядом с ним — мы видели через стекла — встали Карпин, Тихонов, Бердыев, и в них полетели цветы. Георгиевич поймал букет, похожий на свадебный, и пятясь, погрозил болельщикам пальцем.

Подбежавший милиционер отдал Непомнящему рупор, и он сказал, приложив руку к груди:

— Товарищи! Нам очень приятно, что вы нас встречаете…

Даже усиленный громкоговорителем, его голос утонул в реве толпы. Подождав, пока фанаты угомонятся, он продолжил:

— Огромная просьба не бросать в нам никакие предметы. Это может травмировать ребят. Спасибо за понимание.

Он сделал приглашающий жест, и один за другим стали выбегать игроки основного состава. Денисов первым не побежал, он стоял у двери и выпускал нас, как на ликующий стадион.

Цветопад немного ослаб, но все равно находились несознательные граждане, желающие нас осчастливить, и я едва успел перехватить букет роз, летящий в голову, а Сэм уклониться не успел. Брошенный со всей дури букетище распластался у него на макушке, роняя белые лепестки.

Поскольку подарки и правда могли ранить, мы, защищая головы руками, пробежали к автобусу по дорожке, заваленной цветами, и только теперь я увидел транспортное средство, на котором мы поедем, и чуть не споткнулся.

Это был автобус-кабриолет, точнее, платформа на колесах, с которой срезали верх, а сиденья оставили. И где они ее нашли? Вряд ли сделали к нашему приезду, у них вроде как все спонтанно…

Настолько, что надписи, украшавшие бока автобуса: «Сборная СССР», «Чемпионы 2026» — еще не высохли.

Вспомнилось, как болельщики встречали сборную Аргентины, когда те привезли золото, там такой же автобус был, так же ликовала толпа.