Читаем Неру полностью

Джавахарлал гостит в семье Рерихов неделю, подолгу беседует с Николаем Константиновичем, с его женой, обаятельной и деликатной Еленой Ивановной, наслаждается картинами художника, запечатлевшими красоту и величие Гималаев, позирует сыну Рерихов Святославу, загоревшемуся мыслью написать портрет Неру, вместе с ними сидит вечерами у радиоприемника, растроганно наблюдая, как напряженно и с каким волнением вслушиваются Рерихи в испещренный помехами эфир, стремясь поймать вести с далекой многострадальной Родины, сражающейся с гитлеровскими ордами.

Даже находясь в доме Рерихов, где заботливые хозяева и Индира делали, казалось, все для отдыха Джавахарлала, он ни на минуту не прекращал напряженной умственной работы. Подолгу не мог заснуть, вспоминая споры с Ганди, снова восстанавливал их в памяти, пытался отыскать уязвимые места в своих доводах, в рассуждениях Махатмы. Утром, невыспавшийся, выходил к столу и сразу ловил на себе пристальный, понимающий и дружелюбный взгляд старого художника...

20 мая 1942 года Н.К.Рерих записывает в своем дневнике: «...Неделю у нас Неру с дочкой. Славный, замечательный деятель. К нему тянутся. Каждый день он кому-то говорит ободрительное слово. Наверно, сильно устает. Иногда работает до четырех часов утра... Говорили об Индо-Русской культурной ассоциации. Пора мыслить о кооперации полезной, сознательной... Добро, добро около Пандитджи68. Все чуют, что он не только большой человек, надежда Индии, но и честнейший, добрый человек. Эти два ощущения очень важны в наши дни.

К доброму сердцу тянется и все доброе естество. Мечтают люди о справедливости — и знают, что она живет около доброго сердца. Трогательно, когда народ восклицает: «Да здравствует Неру!» Идет к Пандитджи народ за советом. Добрый водитель каждому найдет одобрительное слово. Скажет о единении, о выносливости, о светлом будущем.

В нынешние лукавые, истерзанные дни народ особенно чтит честное, доброе сердце, болеющее о благе народном. Все мы, все окрестные жители добром помянут приезд Пандит Неру». И заканчивает запись старинной индийской формулой: «Шивам, Сатьям, Сундарам! (Мир, Истина, Прекрасное!)».

В конце мая Неру встретился с Ганди в его ашраме Севаграм близ Нагпура. О горячности, с которой Джавахарлал отстаивал свои взгляды и старался убедить Махатму в их обоснованности, Ганди потом с улыбкой скажет, что описать ее словами невозможно. Он слушал Неру сочувственно, порой у Джавахарлала мелькала надежда, что ему удается привлечь Махатму на свою сторону. Но вот Ганди заговорил, и уже после первых произнесенных им фраз Неру стало ясно, что и на этот раз согласия между ними достигнуто не будет.

Махатма все еще продолжал верить в возможность достижения соглашения с правительством и не желал видеть иного метода воздействия на англичан, чем сатьяграха.

Однако на очередном заседании Рабочего комитета Джавахарлал не без удивления заметил, что в позиции Махатмы произошли некоторые изменения. Во всяком случае, прежняя уверенность Ганди в том, что англичане при неблагоприятных для них обстоятельствах пойдут на какие-то уступки Конгрессу, была поколеблена.

В течение нескольких недель руководители Конгресса работали над проектом резолюции, в которой содержалось требование о немедленном прекращении английского господства в Индии. В противном случае ИНК начинал массовую кампанию гражданского неповиновения. В проекте указывалось, что Конгресс при этом «не стремится ни в коей мере затруднять оборону Китая и России, чья свобода драгоценна и должна быть сохранена, или ослабить обороноспособность Объединенных Наций». Учитывая особую важность этой резолюции, члены Рабочего комитета решили представить ее на утверждение Всеиндийского комитета Конгресса69, заседание которого намечалось провести 7 августа 1942 года в Бомбее. Какой-то журналист, готовя для своей газеты очерк о деятельности конгрессистов, озаглавил его «Вон из Индии!». Это броское и категоричное название и закрепилось впоследствии за резолюцией.

Неру приехал в Бомбей, сопровождаемый Индирой и Ферозом (дочь и зять уже успели хорошо зарекомендовать себя в аллахабадском отделении ИНК), и остановился в доме, принадлежавшем его сестре Кришне. С приездом Джавахарлала нарушилась дотоле спокойная, размеренная жизнь хозяев. До поздней ночи раздавались телефонные звонки. В гостиной и на веранде постоянно толпились какие-то люди, хотевшие повидаться с Неру. Кришна жаловалась брату, что ей никак не удается рассчитать, на какое количество гостей готовить завтрак, обед или ужин.

Заседания Всеиндийского комитета Конгресса в Бомбее продолжались в течение двух дней. Вечером 8 августа состоялось голосование. Резолюция «Вон из Индии!» была одобрена подавляющим большинством конгрессистов.