Читаем Нерождённый 4 (СИ) полностью

Дальнобойность боевых кукол намного больше чем луков, а, значит, лучников придётся оставлять как можно дальше, на добивание, только если огня с платформ не хватит для того, чтобы отправит драконов на тот свет.

Обвожу взглядом свой небольшой отряд, лица усталые, но решительные… это хорошо, мне нравится это.

— Не торопитесь умирать! — предупреждаю я всех. — Помните, вас ждут. Ждут с победой и живыми. Мне пришли за тайной, а не за смертью… и на обратном пути я хочу видеть улыбки на ваших лицах, а не слёзы.

Какие бы ободряющие слова я не говорил — домой сегодня вернутся не все… и если быть честным, я буду рад даже если вернутся всего трое. Я, Кайоши и Банко.

Платформы, повинуясь мои приказам, подлетают к самому краю пропасти… задача стоит почти невозможная — вытянуть на себя только одного из драконов, оставив двух остальных скучать возле арки.

Прежде чем отдать приказ атаковать, оглядываю нашу крохотную армию… да, у нас есть шанс победить и уже сегодня взглянуть на тайну которую хранит шахта. Нужно просто не ошибиться… ну, и немного удачи.

— Думаешь удастся выманить по одной? — шепчет Кайоши — у него, как и у меня в руках лук, на нём как и на мне несколько защитных формул…

— Это вряд ли, — я натягиваю тетиву своего Сагзаро, — поэтому лучше будь готов к худшему.

Всё смотрят на меня, все ожидают короткого сигнала…и я даю его коротким движением головы, ведь руки заняты.

В то же мгновение боевые куклы повинуясь приказу тех, кто сидит на платформах, выплевывают первую стаю стрел и та огненными птицами впивается в тело ближайшего из драконов. Впивается, заливая сверкающую кожу огнём. Огромная змея выгибается дугой, скручивается в спираль, изрыгая вой боли. В одну секунду гигантское тело превращается в огненного червя, ярким костром освещая самый дальние закоулки огромной пещеры.

Освещая нас.

Те две змеи, которых еще не коснулось пламя выгибаются дугой, принимая боевую стойку и бросаются вперед, скользя по чёрной дымке висящей над пропастью.

Новый залп боевых кукол заставляет вспыхнуть ближайшую из них. Вспыхнуть и опрокинуться, рассыпая в чёрный провал осколки своей пылающей кожи.

Еще один залп отбрасывает горящее тело твари назад, заставляя её крутиться на месте как ужаленной, взрывая наши перепонки ужасающим воем боли.

Еще один залп — слава Тринити — и третий из драконов вспыхивает раньше, чем успевает наброситься на ближайшую из платформ. Вспыхивает, промахивается ослепнув от огня, бьётся о камни, сметая их ударами огромного хвоста в пропасть и начинает огненным штормом крутиться, зажигая воздух вокруг себя.

Я даю сигнал и лучники, застывшие в ожидании команды, бегут вперёд, бегут стреляя на ходу — слишком близка цель чтобы промахнуться. Рой стрел вместе с новым залпом боевых кукол накрывает пылающим облаком, бьющуюся в агонии змею.

Кайоши вдруг забрасывает лук за спину и стремительной тенью срывается вперёд. Ныряет прямо в пламя укутавшее дракона… я вижу ослепительный в свете огня блеск лезвия его быстрого меча, я вижу чёрную кровь змеи заливающую камни… я вижу нашу победу… и да, она не была слишком сложной.

Отпускаю на свободу последнюю стрелу из сладкого плена Сагзаро и иду вперёд… я хочу увидеть последний вздох врага.

Я хочу ступить первым на мост над пропастью, ведущий к тайне.

Я прохожу по мосту первым, медленно, разглядываясь в бездну под ним. Странный разлом — он кажется бесконечно глубоким, словно тянется до самого центра Земли. Не хотел бы я свалиться в него — боюсь, лететь придётся так долго, что можно устать ждать смерти.

Оглядываюсь — в десяти шага позади, так же как я заглядывая в пропасть, идёт Кайоши, за ним, погружённая в свои мысли — Банко. Лучники вслед за ней, по одному, с опаской поглядывая на мёртвых драконов, тела которых еще не отпустил огонь.

Боятся, что те оживут? Это вряд ли — я уже вижу как пламя доедает плоть огромных змей, вижу как обнажаются и чернеют их кости… это настоящая смерть, она необратима.

Подхожу к арке — теперь я могу разглядеть её. Тонкая резьба по камню, в которую словно залит расплавленный метал, похожий на тонкую прочную паутину. Она сплетается в незнакомые символы — смесь изящных закруглённых форм и идеально прямых линий. И эти тонкие нити металла и дают тот самый свет, что сливается в единое дрожащее сияние, застилающее всё что прячется за ним.

Печать? Я никогда не видел, как выглядят печати.

Отступаю в сторону дожидаясь ведьму. Та подходит, замирает разглядывая светящиеся нити стальной паутины, затем достаёт из своей чёрной, кожаной, на широком ремне, сумки лист и кисть, и начинает писать.

Дописывает формулу талисмана, подносит листок к проёму арки и выпускает из пальцев. Освобождённый клочок бумаги играясь с воздухом, пролетает сквозь сияние и застывает на каменных плитах пола.

— Это не печать, — говорит ведьма. — Это просто свет.

Протягиваю руку под лучи, идущие непонятно откуда… Да, ничего не происходит. Банко права — это просто свет.