Посещение Тиридата напоминает театральный триумф 68 года. Присутствие преторианцев и триумфальная тога цезаря были не менее важны, чем военный салют. Очевидно, Нерон отвел Тиридату место в своем плане большой экспедиции, по примеру Александра, к Каспийскому морю. Он наконец добился поддержки для проведения на Востоке совместных действий с парфянами и армянами, для которых визит Тиридата имел важные последствия. Тиридат узнал о растущей силе Рима, а парфяне научились уважать Нерона и администрацию Великой Империи, так долго бывшую их врагами. Тиридат рассказывал Нерону об иранских чудесах, но его религиозные убеждения потеряли свою силу. Отныне он смотрит на себя не как на иранского принца, а как на эллинского монарха на службе Рима. Это объясняет то, что, пренебрегая религией, он отправляется в Армению морем. Рим «купил» его, смягчил и поколебал его иранский дух. Что касается Вологеза, то он отказался от приглашения Нерона прибыть в Рим. Пусть Нерон сам приедет на Восток, сказал он. Он хотел бы встретиться на нейтральной территории, чтобы показать Тиридату превосходство своего царства над царством Тиридата. Армения была вассалом Рима, но Парфа — свободное государство, которое должно было на [359] равных общаться с Империей. Парфяне никогда не признают морального превосходства римского императора. Хорошие отношения между ними и римлянами не изменятся даже во время кризиса 68 года. Нерон уже подумывал отправиться с визитом в страну Великого царя.

Границы Дуная и бассейн Черного моря

Нерон проводил активную политику в регионах Дуная и бассейне Черного моря. Он хотел внедрить туда и укрепить там римское влияние. Еще Клавдий пытался расширить римское присутствие, чтобы лучше защищать греческие города, находящиеся на восточном берегу Черного моря. Римские военные силы на Дунае состояли из шести легионов и вспомогательных войск. Три легиона размещались в Мезии: VII — Клавдия Пия Фиделла, VIII — Августа и V — Македония. Другие силы легионеров базировались в Долмации и Паннонии. Они вынуждены были страдать из-за амбиций Нерона, который «хотел сделать из Черного моря Римское озеро». Император и его советники, несомненно, хотели дать ему статус, подобный средиземноморскому. Дунайской границе и греческой части Черного моря угрожали даки, которые часто появлялись на реке, не являющейся для них препятствием. Они нахально вмешивались в дела своих братьев по [360] крови, которые населяли Мезию. Нужно было также считаться с сарматскими племенами — аланы селились на Северном Кавказе — и особенно с роксоланами и язигами, которые кочевали по Балканам, теснимые к западу кочевыми племенами Центральной Азии. Первая волна сарматов обрушилась на Карпаты, увлекая язигов к Нижнему Дунаю. Наместнику язигов было поручено отбить варваров, расширить зону римского влияния и найти для Империи зерно, которое было так необходимо. Наместником здесь являлся один из самых известных сенаторов Империи, консул еще с 45 года, овеянный славой военачальник Тиберий Плавт Сильван Элиан. У Тиберия Плавта был в Бретани компаньон Клавдий, родственник первой жены. Проконсул в Азии в начале правления Нерона, затем в 57-67 годах легат-наместник Мезии после Флавия Сабина, будущий префект Рима и брат Веспасиана и, перед Помпонием Пием, легат в провинции с 67 по 68 год. Из Мезии он был отправлен в Испанию, затем Веспасиан отозвал его, чтобы назначить префектом Вечного города и, наконец, консулом. Сенат присудил ему триумфальные почести. Сильван Элиан принадлежал к тем редким высокопоставленным сенаторским чиновникам, которые предпочитали служить Империи в провинциях, а не в Риме. Он добился поста в Мезии, благодаря протекции Сенеки, еще очень влиятельного в 57 году. У Элиана была такая же способность, как у Траяна: [361] он держался подальше от группы аплодирующих в цирках.