Читаем Непримиримый полностью

– Сейчас в такой же ситуации, на этом же месте, первая моя команда была бы «Огонь!» – сказал Комаров. – Но тогда никто из нас и представить себе не мог, что в Чечне настоящая война начинается. Да ведь нас и захватили-то ещё на территории Дагестана! Недалеко другие подразделения полка стояли, я думал, что нас выручат! В общем, привезли нас куда-то, сидим в подвале. А в час ночи, откуда ни возьмись, вдруг приезжают корреспонденты – и наши, и иностранные. И давай нас снимать, расспрашивать: зачем мы сюда приехали? Ты представляешь, что было: наши же телевизионщики примчались на приглашение боевиков снять первых русских пленных!

– Да уж, дури хватало… – сказал Потёмкин. – И что, не могли они, эти журналюги, рассказать командованию, где вы находитесь?

– Никто и ничего! Утром двенадцатого нас подняли, – продолжал Комаров. – Вижу, на улице стоят две «Волги» и иномарка. Нас, восьмерых офицеров, посадили в машины, вокруг чеченцы стоят, все оружием увешаны. И повезли нас из Хасавюрта в сторону Чечни по трассе Ростов – Баку. Едем мимо места, неподалёку от которого командный пункт нашего полка стоит. «Кто-то же должен нас спасти! – думаю. – Ну не слепые же все!» Хрен там – стоят, копошатся вдали…

Провезли нас совершенно открыто по дороге, а вдоль неё недалеко подразделения нашего полка. Никаких наших блокпостов на границе с Чечнёй не было, дагестанский ОМОН стоял. Менты дагестанские эту кавалькаду машин с бандитами и с нами, пленными, даже не остановили! Шлагбаум подняли спокойно – езжайте, мол, куда и кто хотите…

Комаров стрельнул окурок в канаву и достал из пачки новую сигарету.

– Через несколько часов оказались в Грозном, на площади Минутка, – продолжил он после двух-трёх жадных затяжек. – Поместили в подвале библиотеки рядом с Домом правительства Чечни. На следующий день привезли ещё одиннадцать человек – экипаж бронетранспортёра: ночью ребята заблудились и залетели в Чечню. Сам Аслан Масхадов к нам тогда пришёл, стал расспрашивать, кто и откуда. Я у него ещё карту с дислокацией наших войск случайно увидел. Потом прокуроры чеченские начали допрашивать: «Зачем вы пришли в Ичкерию?» Дотошные были ребята, даром что мусульмане: дела на нас завели, сфотографировали. Представляешь, всё вроде бы как по закону! И опять корреспонденты – из Египта, Иордании, других стран, кого только не было. С особым удовольствием снимали нас поляки, «братья-славяне».

Через несколько дней наши войска начали штурм Грозного. Кто-то из чеченцев предупредил нас, чтобы мы легли спать на пол. Так и сделали. Начались бомбёжки. Все почему-то сразу вспомнили о Боге… За стенкой в подвале стояли ящики с противотанковыми минами. Если бы в наш дом попала бомба, от нас ничего бы не осталось. Видел из окна подвала, как на площадь, под самый Новый год влетели наши танки и БМП, как они горели… Начался бой, дед-чеченец сломал замок в подвале и – «Бегите!» А куда мы пойдём? Везде чеченцы и бой идёт. Решили остаться в подвале.

За ночь к нам в подвал привели ещё больше двадцати наших пленных, из них человек шесть-восемь раненые. Фельдшер был в подвале, перевязал их, подштанники разорвали… Одного лейтенанта чеченцы стали при нас допрашивать, он сказал, что из своего БМП сделал сто выстрелов. Чеченцы вывели его и расстреляли. Был среди пленных штурман вертолёта. Тоже расстреляли бы запросто. Говорю ему: «Ты им скажи, что отказался бомбить, вот в наказание в пехоту и направили, так и попал в плен».

Несколько дней относительного затишья, а потом – новый штурм. Пленных в подвале прибавилось. В Рождество к нам пришёл батюшка. Спрашиваю его: «За какие грехи мы здесь? Людей не убивали, не калечили». – «Крест божий!» Потом пришли какие-то правозащитники, опять снимали на видеокамеру. Кинули нам по пачке сигарет, да и то неполные… Один, шкура, предлагал подписаться под петицией о прекращении войны. Я отказался.

На следующий день после Рождества вывели нас, пленных, на площадь перед дворцом собирать в кучу трупы убитых, наших русских солдат, чтобы собаки их не ели… Солдаты, в БМП сгоревшие, были такими маленькими… – вздохнул Комаров. – А потом нас перевели в подвал дудаевского дворца. Здесь нас было семьдесят шесть человек. Из них шестнадцать – офицеры, прапорщики и контрактники. Хлеб и воду делили поровну, следил, чтобы раненые поели. Каждую ночь к нам на артиллерийском тягаче приезжали солдатские матери, искали своих сыновей среди пленных и забирали, если находили. Попросил одну женщину переслать домой записку, что жив. Отказалась. Потому что я офицер, а не солдат. Зато этот же тягач привозил не только солдатских матерей, но и боеприпасы чеченцам.