Читаем Неприкаянные полностью

«Прощай-прощай детка, детка прощай…» — весь день тихо напевал заевшую в голове песню.

«Прощай-прощай детка, не заставляй меня плакать…». Группа Bay City Rollers. Да уж! Сладкая «детка» Эйдена Келли. Третья и последняя в списке. Мой десерт.

Пальто.

Шикарное, из мягкой теплой шерсти. Приготовленное заранее. Когда отец заказывал его для меня в ателье, он, верно, и подумать не мог, что внутренний карман шмотки вскоре станет вместилищем ада. Не даром оно прошито темно-красными нитками. В том был заложен совершенно иной символизм. Вшиты долбанные семейные ценности.

Комбинация.

Не с первой попытки удалось набрать правильную. Пальцы плохо слушались. Вполне оправданное волнение. Зря всё-таки отец не поменял код. 171170. День моего рождения. Зря! Очень опрометчиво — для него. Я немного повозился с чертовой железной коробкой сейфа, чтобы добраться до другого железного механизма.

Револьвер.

Отцовский кольт «Питон». Чудесная, по-своему изящная вещь. Некий музыкальный инструмент. Быстро же, однако, я научился на нем играть! Вошел во вкус, наслаждаясь закладывающей уши музыкой. Револьвер и правда отлично поместился в нагрудном кармане пальто. Его металл холодил сердце. Не давал главной мышце слишком сильно колотиться.

Двор.

Там свежо и тихо. Ночные заморозки. Дорожки, покрытые тонкой коркой льда. Я намотал шарф, поправил шапку. Шаг к тяжелым кованым воротам, отделяющим вечно сонный фамильный особняк Грэйвзов от чертового остального мира. Ноль эмоций. Отец, прислуга, соседи, знакомые — всех в адское пекло!

Пустынная улица. Тишина. Темные деревья.

— Никаких чувств,

Никаких чувств,

Никаких чувств,

К кому-то другому… — тихо напеваю песню.

Группа Sex Pistols. Обожаю! Жаль, что нескоро смогу послушать их музыку…

Забавно.

Топая к дому Крейга Томпсона, я размышлял всего о двух вещах. Первое: зря затянул со сдачей экзамена инструктору по вождению. На тачке было бы куда быстрее. И второе: чем сейчас занимаются два мудака? Боров-Томпсон наверняка готовится ко сну. У таких, как он, свои ритуалы: смятая в огромной ручище банка пива, брошенная под кровать. Журнал с порнухой. С Эйденом Келли всё сложнее. Он эстет. Совсем иные развлечения.

Ведьма Франк.

Чертов десерт. Красивый снаружи, но пропитанный ядом. Когда я шел мимо ее дома, промелькнула мысль: может, всё-таки не тратить время, делая потом крюк от дома Келли? Вроде как сейчас ведь по пути? Нет! Она достойна того, чтобы разобраться с ней в последнюю очередь.

В машине жарко, как в преисподней. Личной преисподней для случайно выжившей в ночь убийств. Снять куртку или приоткрыть окно? Никаких движений. Почти ноль энергии. Прею дальше.

Отец за рулем, мама — рядом, на переднем пассажирском. Разит успокоительными. Запах лекарств. Частный дом престарелых «Тихий уголок» на окраине Майнсити. Зависть к старикам. Почти прожитая жизнь. Им не надо думать о том, как бы побыстрее сдохнуть. Тишина. Беседы родителей со мной? Бессмысленно. Острый, как нож, язык, грязные ругательства, хлесткие фразочки — всё в прошлом. После кошмарной ночи я, Мэйси Франк, потеряла способность говорить.

Капли и запотевшее стекло. Майнсити, родной городок. Он — старик, который получил письмо. Конверт, небрежно шлепнутая печать почтового отделения штата Миннесота. Внутри — некролог.

Ни единого яркого пятна вокруг. Детство. Калейдоскоп с цветными стеклышками. Кажется, он мне наскучил. Отдала игрушку сестренке.

Джинн. Джинни. Джинни-Колокольчику. Мне четыре. Её рождение и моя радость. И убежденность в том, что все девочки с именем Джинн имеют магические способности. Лет до шести верила. Почему? Дядя Эдди тогда наплёл про джиннов из бутылок, три заветных желания и счастливые имена. Где теперь тот калейдоскоп? Гниет на помойке или пылится в одной из коробок на чердаке дома дяди? Разницы нет. Новый калейдоскоп. Осколки трех цветов: бурый, серый и белый. В такие цвета окрашено всё вокруг.

Отчаяние и горе. Гостевая комната, где редко оставался кто-то из знакомых или родственников. Беззвучный, сдавливающий грудь рев. Мокрая от слез подушка. Подъем с постели только для того, чтобы сходить попить или в туалет. Так — до сегодняшнего утра, 21 ноября.

Вспышки и бесконечно повторяющиеся кадры. Ночь ада. Я обещала прийти в одиннадцать. Как обычно, не сдержала слово. У Эндрю Вульфа время течет иначе. Середина первого, или около того. Мутное состояние по пути. Слишком много травы.

Изгородь, а за ней — дом. Место, куда не хотелось возвращаться. Боковая калитка. Мысли о Джинни. Эта дурочка наверняка не спит. Лежит в моей кровати, дуется.

Громкий хлопок! Я вздрогнула. И застыла как вкопанная. В доме взорвался газовый баллон? Несколько мгновений и душераздирающий женский крик! Рванула к дому. Ноги разъехались на льду. Падение корпусом вперед. Кожа на ладонях загорелась, коленки под джинсами больно саднили.