Я чуть не грохнулся на пол, но дедушка удержал:

– Настоящие вожди, как у индейцев?!

Ну почему я не родился в твоё время?! – не унимался я.

– А ещё стакан ситро стоил одну копейку, это без сиропа, с сиропом – три копейки, эскимо на палочке – одиннадцать, пломбир…

– Остапа понесло! – внезапно над нами прозвенел знакомый бабушкин голос. – Зачем ты пугаешь ребёнка фантастикой? Три копейки, пять копеек… заладил! Было и было, но, как говорится, прошло!

– А я не из пугливых! – расхрабрился было я, но тут же осёкся.

– Давайте лучше читать! Посмотри, Дениска, вокруг тебя сгрудились все сокровища мира – выбирай любое, – бабушка обвела взглядом долгие ряды книжных полок.

– Уже выбрали! – дружно гаркнули мы с дедушкой в ответ и засмеялись.

Дедушка читал увлечённо и живо, как победитель конкурса всех чтецов планеты, а я уносился в утлой лодке с Геком Финном в далёкие дали на поиски сокровищ мира, хотя глубоко в душе понимал, что затея эта пустая. Вот же они, мои бесценные сокровища – мои родные.

Фобия

– А у тебя есть фобия?

– Фобия? – я озадачился, не зная, что ответить.

Борька победно хмыкнул.

– Ну, брат, ты даёшь! Сидишь в своей Москве и знать не знаешь о фобиях!

Борька был прав. Ивановские пацаны вовсю хвастаются своими фобиями, пока московские ни сном ни духом торчат себе по домам и залипают на «Битве ёжиков-2».

Несправедливость! «Значит, мы отстали от моды и своего времени», – как сказала бы мама. Но мамы сейчас рядом не было, мы сидели на большом трухлявом пне возле Борькиного дома и рассуждали о фобиях. Точнее, рассуждал Борька, а я внимательно слушал и мрачнел от своего невежества.

– Фобия – это жуткая жуть! От неё стынет в жилах кровь, и хочется бежать за тридевять земель. Но бежать некуда, потому что фобия подстерегает тебя на каждом углу. Она всегда где-то рядом. – Борька перевёл дух и продолжил шёпотом. – У каждого из нас есть своя фобия. Главное – вовремя её вычислить и не давать ей спуску. Фобий огромное множество, но ты должен выбрать одну, серьёзную и стоящую. Бояться всего, сам понимаешь, несолидно. Вот у меня фобия, любо-дорого назвать, – бензопила!

Борька выдержал паузу, чтобы я проникся важностью его фобии, и задрал свой и без того курносый нос в рыжих веснушках.

– Было мне четыре года, как сейчас помню. Я гонялся за бабочкой махаоном и вдруг услышал душераздирающий скрежет, стон и звон, будто по всему миру разом включили тысячи бормашин! Порядком трухнув, я убежал в дом, но немного погодя собрался с духом и решил узнать, что же это так трещало. Я двинулся на шум в сарай и увидел на заднем дворе дедушку. Он пилил нашу старую яблоню гигантским страшилищем в стальных зубьях. Страшилище звалось бензопилой. С тех пор прошло три года, дед куда-то запрятал бензопилу, но мне не забыть, какая она была огромная и жуткая, словно это было вчера. Вот так.