Она слегка покачала головой. — Что? Откуда это?

— Я просто думаю, что мы движемся слишком быстро.

— С каких пор?

Я пожал плечами. — С прошлой неделе.

— Я не понимаю. В среду в твоем офисе все было хорошо. С тех пор я тебя почти не видела.

— Это часть проблемы, Фрэнни. Мы даже не можем видеться друг с другом. Это слишком сложно, когда все время приходится увиливать. И это нечестно по отношению к тебе.

Она снова покачала головой, и в ее глазах заблестели слезы. — Я тебе сто раз говорила, я не против.

— Ну, я против. Я не могу так больше продолжать. Из-за этого я чувствую себя дерьмом. Я не могу быть тем, кого ты заслуживаешь и тем в ком нуждаются мои дети. Я просто не могу. Я чувствую, что меня разрывает на две части.

— Но Мак, — сказала она, и слеза потекла по ее щеке. — Я люблю тебя. Я не могу просто уйти.

Меня как будто ударили кувалдой в грудь. — Не говори так. Это только усугубит ситуацию.

— Но это правда, — она рыдала. — Я за всю свою жизнь никогда и ни к кому не испытывала таких чувств.

— Ты еще так молода, Фрэнни. Ты еще встретишь кого-нибудь, кто сможет стать для тебя тем, кем ты хочешь.

— Я хочу тебя, ты, большой придурок, — сказала она, собираясь вытереть глаза, но с трудом освобождая руку от длинных рукавов моего пиджака.

Наконец она сдалась, и слезы потекли свободно, а я стоял там беспомощный и злой. От одной мысли о том, что она может быть с кем-то другим, мне хотелось ударить кулаком в стеклянную дверь сарая.

— Ты думаешь, что хочешь меня, но это не так, — сказал я ей. — Ты видишь куда, это все идет, Фрэнни? Когда это закончится? Потому что это должно когда-то закончиться.

— Почему? — всхлипывала она.

— Потому что ты хочешь того, чего я не могу тебе дать.

— Например?

— Ты хочешь мужа. Ты хочешь детей. Я покачала головой. — Я никогда больше не женюсь, и у меня уже есть дети.

— Я никогда даже не поднимала эту тему, — сказала она, наконец, достав руку из рукава моего пиджака и проведя запястьем под носом.

— Но это правда? Ты завидуешь Райану и Стелле. Ты видишь, как легко все может быть. Ты хочешь этого совместного будущего, и у тебя должно быть все, что ты хочешь. Я просто не могу быть частью этого, и когда ты поймешь это, ты уйдешь.

— Ты хотел сказать, что ты не хочешь.

— Что?

— Ты не хочешь быть частью этого. Она сделала шаг ближе ко мне и посмотрела мне прямо в глаза. — Ты решил покончить с этим сейчас, потому что предпочитаешь остаться один, а не рисковать будущим из за меня. Ты боишься.

Я вздрогнул. — Я реалист. Я знаю, на что я способен, а на что нет. И девочки уже слишком привязались к тебе. Что с ними будет, когда все развалится? Они будут опустошены. Они будут ненавидеть меня.

— Не вини в этом девочек, — сказала она, снимая пиджак и пихая его в меня. — Дело в тебе.

— Фрэнни, перестань. Я не хотел, чтобы все было так.

Но она повернулась, открыла дверь и исчезла в сарае.

Повесив голову, я стоял там с пиджаком в руках и говорил себе, что поступил правильно — для своих детей, для Фрэнни, для себя.

Но я никогда а жизни не чувствовал себя хуже.

* * *

Каким-то образом я выдержал почти весь прием, но сразу после девяти я сказала Вудсу, что мне пора идти. Я придумал историю о том, что одна из девочек плохо себя чувствует, но, думаю, он понял, что это чушь. Однако он ничего не сказал, просто обнял меня и сказал, что позвонит мне, как только они со Стеллой вернутся из медового месяца. Я поздравил их обоих, поцеловал Стеллу в щеку и ушел. Я понимал, что имела в виду Фрэнни, когда говорила, что завидует им. Я тоже завидовал.

Мое пальто было в моем кабинете, поэтому я перешел через дорогу и пошел за ним. Пока я был там, я опустился в кресло и посидел в нем некоторое время, чувствуя себя опустошенным и подавленным. Казалось невозможным, что всего несколько дней назад я держал Фрэнни прямо здесь, на этом столе, не заботясь ни о чем, кроме того, чтобы она чувствовала себя потрясающе. А теперь посмотрите, что я натворил.

Я должен был быть умнее.

Зажмурив глаза от воспоминаний о ней и обо всем хорошем, что она принесла в мою жизнь, я вскочил со стула, перекинул пальто через руку и ушел.

Дома я разделся и забрался на нижний ярус кровати Милли, где я спал с тех пор, как приехали родители. Но сегодня я никак не мог уснуть. Каждый раз, когда я закрывал глаза, я видел в темноте слезы, текущие по ее щекам. Я слышал ее голос, который говорил мне, что она любит меня. Я чувствовал невыносимую тяжесть от осознания того, что разбил ее сердце.

Мне оставалось только надеяться, что когда-нибудь она простит меня.

Глава 27

Фрэнни

Я не поднимая головы, торопилась пройти через амбар, который гудел от радостного шума свадебного торжества — играл оркестр, звякало столовое серебро, звон бокалов, смех и болтовня гостей. Продолжая лить слезы, я вслепую пробиралась в конец зала и ища Эйприл. Заметив ее у стола с тортом, я направилась в ту сторону.

— Привет, — сказала я, коснувшись ее плеча.

— Привет. — Она повернулась. — Что случилось?

— Мне нужно уйти. Тебе нужна помощь до конца вечера?

— Нет. Ты в порядке?