Николай Воронков

НЕПРАВИЛЬНОЕ ПРИВИДЕНИЕ

Часть первая

Новый мир

В тот день я был пьян. Даже очень. Чего-то мы перед этим обмывали, я решил расслабиться — и очнулся только утром, в чужой постели, с незнакомой женщиной. Квартира неизвестно чья, город за окном вроде родной. Мыслей в голове было всего две. Первая — опохмелиться, вторая — нужно срочно сматываться. Бухло нашлось быстро, и уже через десять минут я торопливо шлепал по улице, оглядываясь и пытаясь сообразить, где же я. Голова еле соображала, так что, подойдя к перекрестку, даже не поглядел по сторонам и просто пошел наискосок. А дальше — визг тормозов, какой-то удар, страшная боль…

Следующее ясное воспоминание — операционная. Сверкающие лампы, облицованные плитками стены, холодный блеск никелевых инструментов. Тихий гул непонятных приборов, почему-то не белые, а какого-то бордового цвета халаты врачей. Я еще удивился — как же меня пропустили в такое священное место? Хотел потихонечку уйти, пока не отругали, но на меня никто не обращал внимания. Несколько раз мимо проходили медсестры, полностью игнорируя меня. Понятное дело, я для них здесь ноль без палочки, пустое место, ну не настолько же?! Но обижаться было неинтересно. Вернее, гораздо интереснее было посмотреть, раз уж я здесь оказался, а чем же они здесь заняты. Тихонечко подошел к операционному столу, глянул из-за спин, а на столе… Ужас, и совсем не тихий. Человеческое тело, превращенное в отбивную. Переломанное, залитое кровью, изрезанное, развороченное. Я, конечно, не спец, но и то понимаю: с такими повреждениями люди вряд ли способны выжить. И даже пожалел этого парня, тем более что и лицо его показалось мне странно знакомым. Осунувшееся, с заострившимся носом, пожелтевшее… Где же я его видел?

В это время врачи засуетились и начали говорить киношными фразами. Что-то типа: «Мы его теряем», «Разряд», «Добавьте напряжение», «Сделайте укол адреналина». Чтобы не мешать, отошел в сторонку и присел на какой-то ящик. Почему-то меня все больше беспокоило — где же я все-таки видел этого парня?! Потом врачи перестали суетиться, и главный сказал: «Запишите время смерти. Пациент Иванов Иван Иванович скончался в десять сорок». Меня аж перекорежило. Мало того, что каждый встречный-поперечный считает своим долгом поприкалываться над моими исконно русскими фамилией, именем, отчеством, так теперь решили еще круче подшутить — в мертвые записывают, да еще прямо при мне! Хотел было пойти и дать врачу в рыло, но передумал. Потому что вспомнил, на кого похож парень с операционного стола. На МЕНЯ. И если верить книжкам и киношкам, тому же «Привидению», то я сейчас всего лишь дух, который смотрит на себя со стороны. И в ближайшие несколько минут должны появиться или свет сверху, или черная воронка снизу — в зависимости от того, куда меня определят. Стало так грустно… Допился. Нестерпимо захотелось закурить. Я даже похлопал себя по карманам, но сигарет не было. Так же как и карманов, впрочем, как и одежды вообще. Ну и правильно. В каком виде помер, в таком виде и отправлюсь в последнее путешествие. Ладно хоть для привидения сделали маленькое исключение — грудная клетка цела, переломов нет. А то выглядел бы я сейчас очень непрезентабельно.

Ожидание почему-то затягивалось. Прошло пять минут, десять, но ничего не происходило. Оно и понятно. Личность я достаточно противоречивая. Любил выпить — плохо. Зато никогда не отказывался налить страждущим, если у самого было. Это вроде бы в плюс. Шлялся по женщинам — плохо. Но каждую из них я по-настоящему любил, если был в состоянии вообще что-то соображать. Учился плохо, но временами даже старательно. И так во всем. Вот наверху, наверное, и не знают, что со мной делать. Но мне ожидание стало надоедать. Почему-то начали мерзнуть ноги, хотя вроде бы у духов так быть не должно. Да и скучно это — ждать. Мне уже интересно стало: а куда же я попаду? Главное, чтобы компашка нормальная подобралась, женский пол посимпатичнее. А с остальным, типа выпивки и курева, что-нибудь придумаем. Ну не поверю я, что там без этого обходятся. Может, по-другому, типа «Амброзия», обзывают, но ведь должен же народ как-то расслабляться!

Когда посреди комнаты начал раскручиваться вихрь, я обрадовался. Правда, вихрь был какой-то неправильный. Не белый сверху, не черный снизу, а какой-то сиреневый на уровне груди. Меня это насторожило, но возражения в виде удивленных матюгов никто не слушал. Этот странный душесос только чмокнул, заглатывая меня, потом перед глазами замелькали какие-то искорки. Один раз ощутимо тряхнуло, как будто я врезался во что-то упруго-тягучее, затем обдало резким холодом. Это холодное нечто облепило меня, проникая в каждую клеточку, затем движение снова ускорилось — и меня выкинуло, как из трубы мусоропровода. И я оказался хрен знает где.