Читаем Неправда о любви полностью

– Мамлеево помнишь? – В голосе Аслана звучала плохо скрытая угроза. – Если забыл, я тебе напомню!

– Черт! – прошипел Козырь. – Это ты их привела?

Я ничего не ответила – нож возле горла не способствует красноречию. Но он и на этот раз не нуждался в ответе. Правда, по его изменившемуся поведению я почувствовала, что он здорово напуган. Несмотря на холод, на лбу у него выступила испарина, и даже руки, только что такие твердые, заметно задрожали. Этак он меня нечаянно прирежет…

Но Козырь взял себя в руки и выкрикнул, перекрывая вой ветра:

– У меня ваша девчонка, выпустите меня, или я ее прирежу!

– Ты выходи, – отозвался снаружи Аслан, – выходи, а там поговорим…

Козырь вцепился пальцами левой руки в мое плечо и выбрался из пикапа, по-прежнему держа нож возле моего горла.

Снаружи стояли четыре облепленные снегом фигуры. В ближайшей из них я с трудом узнала Аслана. В руке его чернел пистолет.

– Дайте мне уехать – или я перережу ей горло! – повторил Козырь, оглядываясь, как загнанный зверь. В подтверждение своих слов он слегка нажал на ручку ножа. Я почти не почувствовала боли, зато почувствовала, как по горлу потекла теплая струйка, и с ужасом поняла, что это моя кровь.

– Перережешь горло? – усмехнулся Аслан. – Да ради бога! Приятного аппетита! Она мне не нужна, свое дело она уже сделала!

Я похолодела от страха. Что они, сговорились? Оба только и твердят, что я сделала свое дело и больше никому не нужна, а ведь это так и есть! Я действительно, как последняя дура, поверила Аслану и сделала для него всю черную работу…

В этот ужасный миг, как ни странно, в памяти всплыло глупейшее выражение из школьного учебника литературы – «лишние люди». Кажется, так называли Онегина, Печорина, Чацкого, но только теперь я поняла настоящий смысл этого выражения. Это я – лишний человек, и моя судьба окончательно решена двумя убийцами…

– Делай с ней что хочешь, – повторил Аслан и вдруг бросил под ноги Козырю какой-то маленький предмет. – А это тебе на память о Мамлееве!

Я скосила глаза, пытаясь понять, что это такое, но небольшая вещица провалилась в снег, покрывавший тротуар толстым слоем.

Козырь тоже наклонился, вглядываясь в сугроб, при этом лезвие ножа немного отклонилось от моего горла. Терять мне было нечего, и я изо всех сил ударила его каблуком по колену. Он вскрикнул, отшатнулся…

В ту же секунду раздался негромкий хлопок, и пистолет в руке Аслана дернулся. Козырь взвыл, тряся в воздухе простреленной рукой. Нож отлетел в сторону и утонул в сугробе. Я отскочила от него, споткнулась и упала на заснеженный тротуар.

Сильные мужские руки помогли мне подняться.

Лицо мое было мокрым – то ли от снега, то ли от слез. Вытерев глаза перчаткой, я покосилась на Аслана и проговорила срывающимся голосом:

– Я же тебе уже не нужна, я сделала свое дело!

– Сделала, – он кивнул. – Но я дал слово, а слово я всегда держу.

– Значит, и дядю Васю ты отпустишь?

– Уже, – он кивнул в сторону темной машины, к которой двое бойцов вели Козыря с заломленными за спину руками. Задняя дверца машины распахнулась, и из нее, вертя головой, выбрался Василий Макарович.

Прошло две недели. Я отлежалась, залечила царапину на горле и занялась текущими делами. Адвокат по жилищным вопросам кое-как, с бесконечными проволочками, вел все же дело к завершению. Его все время приходилось понукать и контролировать, так что Бонни приходилось часто оставлять на попечение дяди Васи. Причем если раньше Василий Макарович всегда брал дога с большой охотой, так как был к нему очень привязан, то в последнее время часто отнекивался, был строг относительно времени, и мне приходилось торопиться за Бонни к определенному времени, как за ребенком в садик.

Дядя Вася открыл мне дверь. Он выглядел подозрительно оживленным, глаза блестели. За спиной у него послышалось цоканье когтей по паркету, и в прихожей появился Бонни.

Бонни?!

Я с трудом узнала собственного пса! Огромный дог распространял вокруг себя благоухание, как сорокалетняя кокетка. Он был тщательно отмыт ароматическим шампунем и надушен какими-то цветочными духами. Но самое главное – на шее у него красовался кружевной воротник!

– Бонни, что с тобой? – ахнула я, попятившись.

– По-моему, ему идет! – в коридор выпорхнула разбитная дамочка в нарядном переднике с пышно взбитыми рыжими волосами.

– Познакомься, Василиса, это Марго, – дядя Вася на миг смущенно отвел глаза, – они с Бонни подружились…

– Да уж я вижу… – пробормотала я, рассматривая воротник.

– Жаль, конечно, что он гладкошерстный, нельзя поработать над стрижкой, – тараторила Марго. – Но я все же сделала что смогла. А главное, ему самому нравится! Вот только насчет духов… Я немножко сомневалась, но в конце концов остановилась на цветочной гамме. Он все-таки блондин…

– Да, блондин, это точно… – проговорила я в полной растерянности. – Ну, мы, пожалуй, пойдем… Бонни, собирайся!

– Я вас провожу! – вызвался дядя Вася.