Читаем Неправда о любви полностью

– Ну, если серьезная… – Блоха поиграла глазами, улыбнулась загадочно. – Если роль серьезная, мальчики, то я с вами… только признайся, Козырек, – под кого меня подложить хочешь?

– Ты что? – вскинулся Козырь. – Ты же мне как сестра! Я бы ни за что не стал…

– Тогда какую же ты мне роль подготовил?

– Ты пойдешь к этому авторитету работать. Мой армейский знакомый, тот, что у него в охране работает, тебя устроит.

– А он что – тоже в деле?

Козырь приподнялся над столом, сверкнул глазами:

– Учтите, пацаны, – кроме нас пятерых, никто больше не в деле! И если хоть слово выйдет за пределы этой комнаты – все умрем! У нас и так мало шансов, можно сказать, почти совсем нет, но если кто-то проболтается – считайте себя трупами. Эти люди не шутят, они за меньшее живьем закапывают!

– Ну, порадовал! – протянул Люля.

– Не хочешь – уходи прямо сейчас… и еще учти: если останешься, после сегодняшней ночи ни капли спиртного!

– Что, начальник, – ухмыльнулся Тузик, – сухой закон объявляешь?

– Сухой – не сухой, а если Люля запьет – мы все покойники. Мы теперь друг от друга намертво зависим…

Все пятеро остались в деле, и уже на следующий день знакомый Козыря устроил Блоху горничной в дом криминального авторитета Федора Кротова.

Кротов, он же Федя Серый, почти не выходил из дома.

Этот дом, точнее, огромное поместье авторитета, располагалось на высоком берегу реки Мамлейки, неподалеку от поселка Мамлеево. Впрочем, к поселку поместье не имело никакого отношения.

За несколько лет до этого в кровавой разборке Кротов потерял обе ноги. Его противники потеряли гораздо больше, и положение Серого в криминальном мире было очень прочным.

Поэтому коллеги и доверили ему самое дорогое – свой неприкосновенный фонд, общак.

Федор сам был из детдомовских, поэтому принял Блоху хорошо, называл дочкой.

Своих детей у него не было – авторитету не положено иметь семью. Это был пожилой, сумрачный, немногословный человек, окруживший себя такими же хмурыми одиночками, и Блоха чувствовала себя среди них, как будто попала в волчью стаю. Впрочем, никто ее не обижал, никто не приставал со всякими глупостями – на этот счет у Серого было строго.

Его поместье Блоху просто поразило.

Огромный дворец, похожий на дворец Екатерины Великой в Царском Селе, своя церковь с золотыми куполами, ухоженный парк. Во дворце Серый занимал самую скромную маленькую комнату, иногда преданный охранник возил его в кресле по парку. Вот в церковь он ходил каждый день – замаливал многочисленные грехи бурной молодости.

Как-то Блоха спросила знакомого Козыря – того самого, что устроил ее к авторитету, – зачем Серому такой огромный дворец, если ему достаточно одной комнаты.

– Чтобы всем остальным показать, какой он крутой, – не задумываясь, ответил охранник. – Самому-то Серому много не нужно, он мужик скромный…

– Для понтов, что ли? – уточнила Блоха.

– Э, нет, сестренка, это не понты! – возразил тот. – Это когда парнишка из офиса при трех тысячах зарплаты «Ягуар» за сотню с лишком зеленых покупает – вот это понты, а для Федора Серого – вопрос жизни и смерти. Если все вокруг видят, что он крут, богат, уверен в себе – никто на него не посмеет замахнуться, а если только покажет слабину – тут же на куски разорвут!

Блоха слушала и запоминала. Для нее это был не пустой треп – как и для самого Серого, это был вопрос жизни и смерти.

Козырь пока что не давал о себе знать, и она привыкала к дому авторитета, осматривалась в нем.

Как она ни приглядывалась, никаких признаков хранилища было незаметно. Вот охрану Блоха отлично видела – отчасти она была устроена напоказ, чтобы заранее отвадить возможных грабителей.

Вокруг парка была выстроена трехметровая каменная стена, по верху пропущена колючая проволока под током. Как будто этого было мало, через каждые десять метров стояли камеры видеонаблюдения, ловившие любое подозрительное движение поблизости. Такие же камеры были установлены и на стенах дворца. Многочисленная охрана патрулировала парк, двое дежурных днем и ночью сидели перед мониторами, просматривая картинки со всех камер.

Но не вся эта сложная система охраны, не многочисленная армия телохранителей была самой надежной защитой поместья.

Самой надежной его защитой было само имя Серого, его репутация.

Все заинтересованные лица знали, что Кротов, спокойный с виду человек, мягкий и обходительный со своими, с врагами и конкурентами беспощаден и жесток, и любая попытка встать на его пути смертельно опасна.

Это-то и пугало Блоху.

Она пока не знала подробностей плана, который разработал Козырь, – тот считал, что чем меньше людей о нем знает, тем лучше – но в любом случае заранее думала о том, как, в случае удачи, они сумеют скрыться от возмездия.

Она прожила в поместье Кротова уже несколько месяцев. Раз в неделю ей давали выходной, разрешали съездить в город, проветриться и поглядеть на людей. Каждый раз она обязательно заходила в одно из заранее условленных мест – в небольшое кафе на Васильевском острове, в японский ресторан на Петроградской стороне, во французскую кондитерскую возле Пяти Углов.