Читаем Непоэмание полностью

На страдание мне не осталось времени никакого.Надо говорить толково, писать толковоПро Турецкого, Гороховского, КабаковаИ учиться, фотографируя и глазея.Различать пестроту и цветность, песок и охру.Где-то хохотну, где-то выдохну или охну,Вероятно, когда я вдруг коротну и сдохну,Меня втиснут в зелёный зал моего музея.Пусть мне нечего сообщить этим стенам – им естьЧто поведать через меня; и, пожалуй, минусЭтой страстной любви к работе в том, что взаимностьСъест меня целиком, поскольку тоталитарна.Да, сдавай ей и норму, и все избытки, и все излишки,А мне надо давать концерты и делать книжки,И на каждой улице по мальчишке,Пропадающему бездарно.Что до стихов – дело пахнет чем-то алкоголическим.Я себя угроблю таким количеством,То-то праздник будет отдельным личностям,Возмущённым моим расшатываньем основ.– Что ж вам слышно там, на такой-то кошмарнойгромкости?Где ж в вас место для этой хрупкости, этой ломкости?И куда вы сдаёте пустые емкостиИз-под всех этих крепких слов?То, что это зависимость – вряд ли большая новость.Ни отсутствие интернета, ни труд, ни совестьНе излечат от жажды – до всякой рифмы, то естьТы жадна, как бешеная волчица.Тот, кто вмазался раз, приходит за новой дозой.Первый ряд глядит на меня с угрозой.Что до прозы – я не умею прозой,Правда, скоро думаю научиться.Предостереженья «ты плохо кончишь» – сплошьклоунада.Я умею жить что в торнадо, что без торнадо.Не насильственной смерти бояться надо,А насильственной жизни – оно страшнее.Потому что счастья не заработаешь, как ни майся,Потому что счастье – тамтам ямайца,Счастье, не ломайся во мне,Вздымайся,Не унимайся,Разве выживу в этой дьявольской тишине я;Потому что счастье не интервал – кварта, квинта, секста,Не зависит от места бегства, состава теста,Счастье – это когда запнулся в начале текста,А тебе подсказывают из зала.Это про дочь подруги сказать «одна из моих племянниц»,Это «пойду домой», а все вдруг нахмурились и замялись,Приобнимешь мальчика – а у него румянец,Скажешь «проводи до лифта» – а провожают аж довокзала.И не хочется спорить, поскольку всё ужеДоказала.

15 декабря 2007 года

Перейти на страницу:

Похожие книги

Драмы
Драмы

Пьесы, включенные в эту книгу известного драматурга Александра Штейна, прочно вошли в репертуар советских театров. Три из них посвящены историческим событиям («Флаг адмирала», «Пролог», «Между ливнями») и три построены на материале нашей советской жизни («Персональное дело», «Гостиница «Астория», «Океан»). Читатель сборника познакомится с прославившим русское оружие выдающимся флотоводцем Ф. Ф. Ушаковым («Флаг адмирала»), с событиями времен революции 1905 года («Пролог»), а также с обстоятельствами кронштадтского мятежа 1921 года («Между ливнями»). В драме «Персональное дело» ставятся сложные политические вопросы, связанные с преодолением последствий культа личности. Драматическая повесть «Океан» — одно из немногих произведений, посвященных сегодняшнему дню нашего Военно-Морского Флота, его людям, острым морально-психологическим конфликтам. Действие драмы «Гостиница «Астория» происходит в дни ленинградской блокады. Ее героическим защитникам — воинам и мирным жителям — посвящена эта пьеса.

Александр Петрович Штейн , Гуго фон Гофмансталь , Исидор Владимирович Шток , Педро Кальдерон де ла Барка , Дмитрий Игоревич Соловьев

Драматургия / Драма / Поэзия / Античная литература / Зарубежная драматургия