Читаем Непись полностью

– Сам ты глухой! А у меня просто голова болит, – какой странный у меня голос: хриплый, непривычный, не иначе как похмелье виновато… Или же это мой реальный голос??? Ведь реальны же мои старческие руки…

– Так для тебя это привычное состояние, особливо по утрам. Похмелье оно такое, – тоже блин нашёлся малолетний философ… Но мальчуган явно подтверждает мою теорию, правда непонятно почему он называет меня дедом, да ещё и Макаром? Хотя, если судить по рукам… – А вообще бесов попроси, они тебе и лекарство принесут, оно живо похмелье снимет. Ты ж постоянно так делаешь.

– Кого попросить? Каких-таких бесов? Чертей что ли?

– У-у-у, дед… Ты вчерась, видать, неслабо перебрал, раз голова совсем не на месте. Бесы – это бессмертные, избранные, игроки, двуживущие. Ничего не говорит?

– Нет. А должно? – произнесённые мальчишкой слова складываться хоть в какую-то более-менее нормальную картинку вообще не хотели.

– Дед, ты чего вчерась хлебал-то, ежели тебя так накрыло? Что-то ты сегодня вообще никакущий, обычно лучше… Ладно, побегу я, выздоравливай, дед Макар.

Мальчишка, сверкая пятками, понёсся куда-то в центр деревни. Моя-то избушка на самом краю притулилась. Опа, уже моя избушка? Неужели я и вправду так нахреначился, что даже своё имя забыл? Да и потом, какие-такие бесы-игроки? Что за хрень вокруг творится? И тут в поле моего зрения попала борода. Моя борода… У меня есть борода… Длинная, окладистая и… седая, а ещё какая-то грязная что ли… Крошки в ней какие-то, кусочки еды, да и сама она какая-то сальная… Невольно потянул за неё. Либо качественно приклеили, либо это и правда моя борода… Попробовал дёрнуть отдельный волосок. Больно. Значит всё же моя… Хреново…

Внезапно ко мне подбежала молодая деваха в довольно странном наряде. Этакий вытянутый мешок с дыркой в дне одет вверх тормашками на тело, а на талии перепоясанный какой-то верёвкой. Только мешок этот тянулся до колен, а ноги её красовались полным отсутствием обуви, как, впрочем, и у давешнего пацана. Такая странная одежда мне даже в самом кошмарном бреду придуматься не могла… И где она её только раздобыла? Но самым примечательным в ней была далеко не одежда, нет, над девушкой в воздухе висела зелёная надпись: «Махруся Забавная». Это ещё что такое? Допился я, похоже, до галлюцинаций… Уже таблички, летающие над людьми, мерещатся, да ещё и цветные такие, яркие. Кто сказал, что горячка – белая? Нет, она – яркая, цветная, а точнее изумрудно-зелёная. Что-то мне совсем плохо…

– Ну, здравствуй, белочка… – невольно вырвалось у меня.

– Я не белочка, я – Махруся! Дедушка, вам помочь чем-нибудь?

А ведь табличка-то не обманула. Может тогда и не совсем бред у меня? Или у меня белая горячка в форме ясновидения? Что-то я не хочу становиться ясновидцем таким способом, да и не моё это…

– Помоги, девонька, помоги, хорошая. Для начала подняться, самому мне что-то тяжеловато.

Деваха подошла и стала тянуть меня за руку вверх.

– Да что ж ты делаешь, окаянная, – невольно вырвалась у меня, – Присядь, да плечо подставь, чтоб я опереться на тебя мог, а так ты мне только руку из сустава выдернешь.

Девушка виновато опустила глаза и сделала, как я говорил. Кряхтя, с большим усилием мне удалось-таки подняться. Во время подъёма весьма ощутимо хрустнули коленные суставы, но на ногах удержаться всё-таки удалось, причём только благодаря моей помощнице. Осталось только спину выпрямить. Она почему-то упорно не хотела становиться прямой, но, в конце концов, что-то щёлкнуло, словно вошло в паз, и мне удалось, наконец, перестать изображать из себя непонятную рогульку. Вот же я рухлядь… Понятно, почему моё хозяйство в таком упадке. Нет, надо срочно что-то делать, что-то нужно менять. Не согласен я быть такой развалюхой. Знать бы ещё, что делать… Как со старостью-то бороться? Эликсира молодости вроде пока не придумали… Да что ж за хрень кругом вообще творится? Ну не мог же я в одночасье постареть? Ведь всё, буквально всё внутри меня возмущается, не должен я быть такого возраста. А какого? Не знаю, но не такого…

– Спасибо тебе, милая девушка. Поклонился бы тебе, да сама видишь, старый я, немощный, – хм, в старости тоже есть свои плюсы, вон как ловко отмазываюсь, – Поднялся вон и то с большим трудом, да твоей помощью.

На её лице же только тень обиды какой-то промелькнула. Странно, разве я ей что-то обидное сказал, наоборот же поблагодарил даже, так чего она кривится? Внезапно я углядел низ своих ног. Я был в лаптях. В ЛАПТЯХ!!! Более того, лапти одеты на какие-то тряпки, когда-то бывшие белыми, нынче же непонятно-серого цвета, да ещё и в каких-то подозрительных жёлто-бурых пятнах. К тому же они довольно ощутимо пованивали, впрочем, чего греха таить, я весь ощутимо пованивал. В сознании смутно всплыло название тряпок, намотанных на ноги: «онучи». А почему не портянки? Потому что портянки – под сапоги, а онучи под лапти, подсказал мне внутренний голос, кроме того, онучи охватывают всю голень целиком. Откуда я это, чёрт возьми, знаю?