Читаем Непечатные пряники полностью

В Нижний я не ехал и в Болдино тоже не собирался. Я ехал в Лукоянов. Выражаясь языком пушкинской эпохи, ехал «на долгих», то есть на своей машине. Пушкин ехал на перекладных и до Болдина. Через Владимир, Муром и Арзамас. До Лукоянова, который был последней остановкой перед его имением, Александр Сергеевич домчался за три дня. Мне хватило и одного. Дороги от Москвы до Мурома хорошие, а вот дальше, в Нижегородской области, местами напоминают… Ну да где они не напоминают. К примеру, в Костромской области они не то чтобы напоминают, но вообще ничего не помнят.

Ивашка Лукоянов

Я ехал в конце апреля, а потому на полях, которые расстилались по обеим сторонам дороги, еще ничего не колосилось. Деревенские жители копошились в своих огородах, готовя их под посадку картошки, шустрые козы выщипывали молодую траву из-под носов медлительных, отощавших за зиму коров, и скворцы, уже обжившиеся в своих скворечниках, галдели так, что даже дети, которые могут перегалдеть кого угодно… Одним словом, была весна – такая же, как и тысячу лет назад, когда в этих местах были дремучие леса, в которых уже несколько сот лет жили племена эрзян, мокшан и терюхан, известные нам под общим названием мордвы[128]. Они в основном жили охотой и собирательством. Места были тихие и малонаселенные. В эти края приходили уже не столько славянские племена, сколько русские крестьяне, которых их хозяева переселяли на вновь присоединенные к Московскому государству земли. Это, однако, сказать просто – «присоединенные». На деле начиная с XII века целых четыреста лет на землях Нижегородского Поволжья русские князья беспрестанно воевали то с волжскими булгарами, то с Казанским ханством, то с Золотой Ордой, то с татарами вообще, то с ногайцами… Бедные эрзяне, мокшане и терюхане все эти четыреста лет были между молотом и наковальней. Тех, кто принимал сторону русских, утесняли татары, а тех, кто поддерживал татар, – били русские. Тем не менее к началу XVI века, к тому самому моменту, когда первый раз русским по белому был упомянут Лукоянов, местное население на две трети состояло из мордвы. Версий о происхождении Лукоянова всего две – мордовская говорит о том, что Лукоянов основали терюхане еще за двести лет до того, как он был упомянут в писцовой книге Арзамасского уезда. Русская версия, которая, по мордовской версии, есть совершенная сказка и выдумка, утверждает, что первое поселение на месте современного города было названо в честь Ивашки Лукоянова, поставившего в верховьях речки Теши мельницу. Поначалу это поселение принадлежало Бутурлиным, а во второй половине XVI века было пожаловано Иваном Грозным Федору Кирееву и Афимье Карповой. Сам Киреев в этой глуши не жил, а управлял его вотчиной приказчик. Село Лукояново принадлежало Кирееву ровно до Смутного времени, когда бес попутал Федора связаться с поляками. За рытье тоннеля от Лукоянова до Варшавы за связь с поляками отрубил ему царь голову, а село отдал тоже Федору, но уже Левашову. Левашов был деятельным нижегородским ополченцем – настолько деятельным, что успел получить еще одно пожалование в другом, видимо более выгодном, месте. Так или иначе, а Лукояново перешло во владение некоего Панова[129].

В царствование Алексея Михайловича[130] боярину Морозову были пожалованы несколько тысяч десятин в окрестностях Лукоянова. Переселили в эти места «литву», или, выражаясь современным языком, белорусов. Местное русское население называло их «будаками». Местные леса были настолько густыми, что южная часть Лукояновского уезда была заселена лишь во второй половине XIX века.

Искусство поливать костер