Читаем Неожиданный шанс полностью

Еще через полминуты его бойцы прикладами вытолкали группу, которая сбежала после предупредительных выстрелов. Те с непониманием и страхом смотрели на Чибиса и его бойцов.

– Кто старший? – через толмача, приведенного Ахметом, задал вопрос всей группе Чибис. Те только испуганно переводили взгляды с Чибиса на мертвые тела и обратно.

– Повторяю вопрос! Кто из вас старший?

Через полминуты замешательства из толпы вперед на полшага выступил осмелившийся. Точнее, его вытолкнули. И начал что-то быстро говорить. Толмач переводил медленнее и явно не все, но смысл Чибис уловил. Эта группа была из одного рода из многочисленных прикаспийских степей кочевников. Род подвергся нападению своих более могущественных соседей, и выжившие были проданы в рабство одному из купцов, который и привез их для дальнейшей перепродажи в Хамлидж. Старший из рода – сын вождя – вместе со своими ближниками сейчас лежал у ног Чибиса. А женщина – это их рабыня, взятая в налете накануне разгрома рода. Сын вождя собирался оказать этой девственнице честь и сделать ее женщиной, а потом или оставить наложницей, или, если не понравится, продать. Но не успел. А сейчас, увидев ее на челне новых хозяев, решил исполнить свое желание. И господин не прав, забрав жизни трех искусных воинов за одну никчемную женщину. Женщин много, и господин может иметь себе их столько, сколько захочет, и каждая выбранная им будет счастлива познать любовь великого воина. В этом их предназначение – подчиняться мужчинам, рожать им детей и следить за огнем в очаге. Говоривший замолчал и выжидающе уставился на Чибиса. Тот помедлил, а потом нагнулся и, подхватив девушку, поднял ее на ноги. Тут же к ней подошла женщина-медик и увела ее в медпункт.

– Первое! Эта девушка – не ваша собственность! Все права на что-либо вы потеряли, проиграв свою битву. Жизнь этой девушки и ваши тоже принадлежат нашему князю. И вы не вправе решать ее судьбу. Второе вытекает из первого – я убью столько таких, как вот эти, – и он брезгливо ткнул носком берца ближайший труп, – сколько их нарушит первое правило. Я понятно объяснил? Никого еще не нужно убеждать вот этим?

Чибис крутанул в руке АПС.

Слушатели после перевода толмача энергично закивали. Они уже видели в действии странное оружие их новых господ. И результат лежал перед ними.

– Свободны!

И уже обращаясь к своим, продолжил:

– Парни! Трупы в реку, и у морячков попросите брандспойт, что ли, кровь смыть.

После этого Чибис пошел в рубку – нужно было доложиться о происшедшем капитану и по связи своему непосредственному начальству. Минут через двадцать он освободился и зашел в каюту, отданную под медпункт. Девушки там уже не было. Женщина-медик что-то писала и, подняв голову на шум открываемой двери, проговорила:

– А, головорез! Проходи.

– Чего сразу-то головорез?

– Ну, а кто? Вы ж точно такие же, как и те, которых ты застрелил. Просто те простодушные – что думают и говорят, то и делают, а вы цивилизованные – говорите одно, а делаете то же самое.

– Ну…

– Да я все понимаю. Сейчас время такое. Не вы такие. Главное – не привыкнуть к тому, что мы все, пришедшие сюда, всесильны. Иначе закончится для нас все плохо. Жизнь нас накажет.

– Да я, честно говоря, действовал на инстинктах. Хотя даже сейчас уверен, что поступил правильно. Лучше застрелить трех подонков, чем поселить в душах сотен людей надежду на нашу слабость и сомнения в нашей силе. Это мы, как вы выразились, цивилизованные люди, назвали бы пониманием и состраданием к их трудной судьбе. А они просто посчитали бы это нашей слабостью. И тогда тремя трупами дело бы не ограничилось. И еще – достать меня или кого-то из моих бойцов им было бы очень трудно, а вот на вас и на экипаже они могли отыграться. В общем, капитан меня поддержал, ротный тоже. Думаю, и Никодимов к расстрелу не приговорит.

– Все так! Но для меня как женщины это все тяжело принять. Наверно, еще не перестроилась.

– Наверное. Как…

– Да нормально с твоей девушкой. Ничего они не успели. Так! Синяки, ссадины. А психологически люди этой эпохи крайне крепки. Куда нам до них! Не убили – значит, жизнь продолжается. И все-таки учти – ей всего шестнадцать лет. Понимаю, что здесь взрослыми становятся сразу после первых месячных, тем не менее для нас и особенно для тебя – она еще ребенок.

– Она не моя девушка.

– Ну-ну! Это ты так думаешь. А я видела, как она на тебя смотрела, когда ее уводила. Мне год назад было семьдесят пять! Я жизнь повидала! Так что… как тебя?

– Витя. Виктор!

– Так вот, Витя, она свой выбор сделала. А мы в ответе за тех, кого приручили – слышал эту мысль?

– Слышал.

– Так вот и неси свой крест. А обидишь девочку – я тебя больше не знаю.

– Да я…

– Все, иди! Мне еще писать и писать.

– Спасибо!

– Не за что. Приходи еще. Только постарайся оружием пореже пользоваться.