Читаем Неос полностью

Конечно, есть меры безопасности. Ничейная земля – это не территория неосов. Поэтому добираться сюда нужно с двумя пересадками. Промежуточное звено – боевая станция, оснащенная ракетными и лучевыми установками, рельсовыми пушками и ангарами, в которых ждут своего часа истребители. Точка выхода земной червоточины отстоит на половину астрономической единицы от опорного пункта людей. Достаточно, чтобы привести все системы в боевую готовность. А вот второй канал пробит прямиком в Таардус – в зону влияния землян. Космолет проваливается в небытие на долю секунды, а затем на обзорных экранах вырисовывается город. Чужой и непостижимый.

Ты видишь древние здания, словно отлитые из черного стекла или ртути – они поглощают яркие лучи белого карлика и отбрасывают причудливые тени на тротуар. В одну сторону до самого горизонта простирается пустыня, в другую – новостройки, перемешавшиеся с наследием некогда великого народа. Ты видишь многоступенчатые зиккураты снубов, приверженцев строгой геометрии и убежденных мегаломанов. Рядом громоздятся живые конструкции эктарийцев – дышащие дома, постоянно разрастающиеся, мутирующие, стареющие и умирающие. Чуть дальше – ульи воксян, насекомоподобных существ, обладающих коллективным разумом. Всюду – движение. Тротуары заполнены людьми, фантасмагоричными обитателями ночных кошмаров, колесными машинами и механизмами на воздушной подушке. В блеклом небе снуют нескончаемые потоки летательных аппаратов… Ты видишь космопорт Южного Таардуса и понимаешь, что корабль идет на посадку. Обшивка настроена на умеренную прозрачность, верхние секции затемнены. Спустя пятнадцать минут ты выходишь и погружаешься в полуденный зной.

Город-перекресток выстроен посреди пустыни, в субэкваториальной климатической зоне. Ученые говорят, что когда-то здесь шумели леса, а прибой лизал каменные плиты набережной. Сейчас, в самое жаркое время года, температура может подниматься днем до сорокаградусной отметки, а ночью опускаться почти до нуля. А еще по ночам выкапываются неведомые хищники, влезают в незащищенные силовыми полями кварталы бедняков на окраинах и пожирают всех, кого встретят на пути. К счастью, эти районы находятся за пределами человеческой дипмиссии.

Город был очень большим, по нему можно путешествовать неделями. Гиперборейские сутки равнялись тридцати земным часам – показатель внушительный. Год на Гиперборее укладывался в сто восемьдесят три дня. Зимой в пустыне мог выпасть снег, так что приходилось носить теплую одежду и выставлять термостат на приемлемую отметку. А еще – включать подогрев полов.

Дело близилось к зиме.

Человек шел по извилистой улице нейтрального района, раскинувшегося между владениями людей и шакалов. Тут селились преимущественно беглецы, нарушившие закон в пределах Солнечной системы и сумевшие благополучно скрыться. Их не трогали. Дипмиссия нуждалась в подобном буфере – никто не хотел иметь шакалов в роли соседей.

Был ли он в восторге от этого мира?

Нет.

Просто работа. Грязная и рутинная работа человека, отправившегося в добровольное изгнание. Сделал выбор – отвечай. Карма, если угодно.

Человек не отвлекался на рекламу и стоявших у тротуара шлюх, не подключался к развлекательным каналам и земным конструктам. Справившись с возложенной на него задачей, он просто возвращался домой. Пешком, чтобы не оставлять электронных следов и не привлекать к себе лишнего внимания. Улица, по которой он шел, пользовалась дурной славой. Еще хуже дела обстояли со зловонными ответвлениями, которые гордо именовались переулками. Здания были высокими и однотипными – их возвели наноботы по стандартным чертежам. Со временем верхние этажи начали срастаться, выстреливая крытыми галереями и шаткими решетчатыми мостиками. Кое-где появились террасы, переделанные в забегаловки под открытым небом. Никакого общественного транспорта и коммунальных служб. В лучшем случае – мелкие компании, оказывающие услуги по вывозу мусора и поддержанию инфраструктуры в рабочем состоянии. Эти фирмы конкурировали между собой, их «крышевали» преступные боссы. Это же относилось к таксистам – все они были чьей-то собственностью.

Иди, не задерживайся.

Главный принцип улиц.

Что-то заставило прохожего замедлить шаг и остановиться. Справа от него громоздилось несуразное десятиэтажное здание с уродливыми выступами балконов и частично заколоченными окнами. Из патрубка допотопного кондиционера на углу сочилась влага. Справа виднелся темный провал, накрытый каменной аркой, из которого доносилась возня, грубые мужские голоса… и один детский.

Крик.

Прохожий, не задумываясь, свернул в переулок и направился в его дальний конец. Все фонари были разбиты, небо скрывало длинное перекрытие террасы на уровне третьего этажа. Прохожий активировал ночное зрение. Справа и слева проступали дверные проемы, очертания мусорных баков, камер наблюдения и коробок кондиционеров. Под ногами валялись бумажные пакеты, похрустывало битое стекло. Нестерпимо воняло пищевыми отходами, сточной канавой и дешевым алкоголем.

Человек ускорил шаги.